— Миллионы свои забери, — не удержался и прокомментировал он, Лера прошипела что-то невнятное, но Илья не слушал. Быстро навел в кухне порядок, пошел в ванную и, прежде чем умыться, пристально рассмотрел себя в зеркале. А именно разбитую скулу, по которой от раны уже разливался синеватый кровоподтек, сама ссадина побаливала и подозрительно покраснела. Антисептик остался в машине, но решение нашлось в тот же миг — лекарство имеется, и пригодно оно как для наружного, так и внутреннего употребления. Хотя внутрь они уже употребили, пока хватит.
Илья прижал смоченный водкой платок к скуле, поморщился и сел на край ванны. Рану защипало, Илья прижал платок еще плотнее, выждал пару минут, освежил пропитку и повторил процедуру. Посидел так еще с минуту, решил, что хватит, и тут из коридора раздался приглушенный звонок. Это ожил мобильник, забытый в кармане куртки, Илья метнулся на звук, вытащил телефон, глянул на экран — это звонил отец. «Однако». — Илья посмотрел на цифры вверху экрана, они показывали половину второго ночи. Телефон настойчиво трезвонил, зажатый в ладони, Илья ушел с ним в ванную, закрыл дверь, убрал от лица платок, уткнулся в зеркало едва ли не вплотную, разглядывая ссадину на щеке, и сказал негромко:
— Слушаю, отец. Что случилось?
— Это у тебя что случилось? — рыкнул тот. — За неделю ни одного звонка. Загулял, что ли? Нашел время…
— Нет, не загулял, — отозвался Илья. Батю, похоже, мучила бессонница, и он, чтобы не страдать в одиночестве, решил заняться воспитанием младшего. Но не только — Илья отлично понимал причину этого звонка, и сказать ему было нечего.
— Не загулял, — повторил он, — некогда. Не до гулянок мне. Машина цела, с ней все в порядке…
— Плевать, — сказал отец уже мягче, — будешь хорошо себя вести, куплю тебе новую. «Тойоту» твою, кстати, отремонтировали, я ее из сервиса забрал, покатаюсь, если ты не против.
— Да пожалуйста, — моментально согласился Илья, понимая, что разговор может затянуться надолго. Они ходят вокруг да около, не решаясь или опасаясь затронуть главное, и оба понимают, что поговорить об этом придется. Отец молчал, Илья выждал немного и сказал, глядя на вздувшуюся ссадину, от которой разило водкой:
— Пока ничего, отец. Глухо, тишина. Я позвоню, когда все узнаю.
И разом стало легче, они отлично поняли друг друга, и молчание приобрело другой смысл. Отец, судя по фоновым звукам, ходил по комнате, а тут остановился и сказал:
— Я понял. Тебе деньги нужны?
— Нет, — отказался Илья, — нет, спасибо. Выкручусь.
— Ну, смотри, — сказал отец на прощание, и из трубки понеслись короткие гудки. Илья выключил мобильник, еще разок полюбовался на себя в зеркало. Рана — ерунда, заживет, никуда не денется, но вот фингал под глазом, это минимум на неделю. С таким лицом его легко запомнить и в случае чего описать без особого труда, а это, граждане, никуда не годится. Если только попросить у Леры ее темные очки. Самое то для паршивой погоды.
Илья вышел в коридор, постоял у дверей комнаты, прислушался. Там было очень тихо, доносился даже стук дождя по подоконнику. Илье показалось, что внутри пусто, но нет, плащ девушки и кроссовки были на месте. Он вернулся в кухню, прикидывая, как бы тут разместиться на двух табуретках и отдохнуть, спать хотелось зверски, да еще и щека горела, немного кружилась голова. От впечатлений прожитого дня, надо думать, не от глотка же водки — Илья привалился к стенке, вытянул ноги на табуретке и прикрыл глаза. Пока припоминал события минувшего дня, накатила дрема, Илья едва не свалился со своего ложа. Угнездился кое-как, снова задремал и вскинулся за мгновение до того, как его толкнули в плечо. Чудом не грохнулся на пол, сел на табуретке и увидел перед собой Леру.
— Не валяй дурака, — сказала она, — пошли спать. Я не кусаюсь, и за свою честь ты тоже можешь не опасаться.
Она вернулась в комнату, скрылась там, оставив дверь открытой.
Предложение было более чем кстати, Илья пошел следом, присел на край дивана, потом лег, вытянулся во весь рост. Лера лежала на боку, подложив ладони под щеку, и наблюдала, как Илья укладывается рядом. Он с минуту смотрел в потолок, потом закрыл глаза, потом дернулся, очнулся, почувствовав, что над лицом нависла тень.
— Больно? — раздался сочувственный шепот. Лера аккуратно коснулась его щеки, потом приподнялась на локте, рассматривая ссадину, подозрительно принюхалась и фыркнула.
— Это дезинфекция, — сказал Илья, — и уже не больно. До свадьбы заживет.
Это была любимая присказка отца, так он всегда говорил, обрабатывая своим мальчишкам сбитые локти и коленки, а потом раны и посерьезнее последствий падения с велосипеда. Вспомнил себя и Макса пацанами, улыбнулся в темноту, Лера отстранилась и пристально посмотрела на него.
— Ничего смешного, — судя по тону, она была готова обидеться. Илья отвернулся, но Лера запустила пальцы ему в волосы и повернула голову к себе. И смотрела сверху вниз, смотрела и молчала, Илья ждал, легонько придерживая ее за запястье.
