— И на том, и на другом. — Она не улыбнулась, не оторвала взгляда от дороги. Односложность предлагала закончить разговор.
— Что ты думаешь об этом теле? — спросил Кельвин.
Дебора чувствовала, что он хочет восстановить контакт между ними, но не могла заставить себя подыграть. Она пожала плечами.
— Никаких идей? — настаивал он.
— В общем, нет.
Он повернулся и посмотрел в залитое дождем окно.
— Ты уверена, что у тебя все в порядке? В смысле со мной.
— Все прекрасно, Кельвин. — В ее голосе послышалось раздражение: «Заткнись и оставь меня в покое». — Я просто сосредоточилась.
На самом деле ее мысли сосредоточились на трех моментах: возрасте тела, факте, что ФБР занимается преступлениями ненависти, и гибели чернокожего танкиста, который так и не увидел свою дочь. Но если человек — или люди, — которые убили Ричарда и пытались убить ее в Греции, знали, что в ящике находится не тело Агамемнона, а тело отца Тони, забытого командира «шермана», пятьдесят лет назад застреленного за любопытство служившим в военной полиции расистом, почему он (или они) так отчаянно хотят его заполучить?
От размышлений ее оторвал звонок телефона — по-прежнему «Кукарача». Шутка Ричарда. Они проехали в молчании больше часа и были уже недалеко от города. Дорога спускалась с заросших лесом склонов горы Ред-топ, воды озера Аллатуна мрачно поблескивали за промокшими от дождя деревьями.
— Передай, пожалуйста, — попросила Дебора, когда ее телефон выскользнул из руки и упал на пол между ног Кельвина.
— Так ты можешь говорить? — заметил он. Это была шутка, но нервная.
— Просто... спасибо. — Она выхватила у него трубку и открыла: — Алло?
— Кернига, — сказал агент ФБР. — Где вы?
— В получасе к северу от города. Может быть, меньше. А что?
— Я хочу дать вам адрес. Отправляйтесь прямиком сюда. Никуда больше не заезжая.
— Ладно. Давайте.
— Вам нужно остановиться, чтобы записать?
— Я запомню. — Дебора прижала телефон щекой к плечу и свободной рукой нетерпеливо помахала Кельвину.
— Что? — спросил он.
— Ручку, — прошептала она, отворачиваясь от микрофона.
— Хорошо, — сказал Кернига. — Гринкоув-стрит, дом сто тридцать шесть. Минут двадцать к югу от аэропорта. Свернете с шоссе Ай-85 на съезде «Пальметто» с пандуса налево и проедете четыре мили до Хейсбридж-роуд. Налево, потом направо на Гринкоув. Нужный вам дом — первый слева. Довольно далеко от дороги, но вы его разглядите. Он выглядит заброшенным.
Дебора повторила каждое слово Кельвину, который все быстро записывал.
— Что это за место? — спросила она. — И почему вы хотите, чтобы я приехала?
— Здесь отсиживались греки, — ответил ровным голосом Кернига. — Здесь они хранили ящик.
— Как вы их нашли? — спросила Дебора.
— Мы позвонили в лабораторию. У них была контактная информация.
— Верно. Разумеется. Отлично.
— На самом деле нет, — ответил Кернига. — Кто-то нас опередил.
— Это... — Дебора не могла найти слов. — Все в порядке?
— Просто приезжайте, — сказал он и отключился.
— Я тебя высажу, — сказала Дебора Кельвину, по-прежнему вглядываясь в дождь за окнами. — Где лучше?
Она почувствовала, что он повернулся к ней, но не сказал ни слова.
— Кельвин? — окликнула она.
— Я что-то сделал не так? Ты сожалеешь о ночи?
— Нет, — ответила Дебора, сама не зная, правда ли это. — Просто мне кажется, что нам не стоит показываться вместе.
— Почему?
— Ну, во-первых, тебя не приглашали.
— Отлично, — резко бросил он. — Знаешь что, Дебора? Все отлично. Позже мне надо будет вернуться в музей, а сейчас просто высади меня возле работы.
Она едва не запротестовала, едва не извинилась, едва не попыталась объяснить, что дело совсем не в нем, а в том, что их увидят вместе и будут обращаться как с парочкой, и все станет реальным и потому ужасным, что дело в страхе перед тем, что она может узнать в конце этой дороги... Однако в конечном итоге просто кивнула.
— Ладно.
После того как Дебора высадила Кельвина и он ушел в свою стеклянную башню, коротко что-то буркнув на прощание, город быстро остался позади. После Тернер-филд единственный крупный съезд был на шоссе Ай-20, а потом — окружная дорога, потом только знаки, указывающие на аэропорт, и небольшие городки с незнакомыми названиями вроде Фэйрберн, Джонсборо и Юнион-Сити. Когда машин на дороге почти не осталось, а съезды растянулись на мили затерянного в густых лесах шоссе, превратившегося в лишенную всяких ориентиров полоску асфальта, Дебора начала бояться, не пропустила ли нужный поворот.
Она размышляла над неровными каракулями Кельвина и, только случайно посмотрев на дорогу, заметила над головой знак съезда «Пальметто». Притормозила, повернула и поехала дальше, аккуратно следуя указаниям, в то время как автострада сменилась однополосными шоссе, открытыми пастбищами и бурыми сараями с белыми деревянными каркасами. Всего несколько часов от города — и совершенно другой мир. Почти другое время.
