И по храму полетел звонкий смех. С шумом захлопнулись входные двери. Почему-то я была уверена — даже если кто-то попытается их открыть, не выйдет. Эти мысли помогали спастись от главной — с нами говорила сама богиня. А когда от статуи вдруг отделилась тень, я и вовсе забыла, как дышать.
— Здравствуй, канцлер Виардани, — Кацуя склонилась к Эдмонду, коснулась пальцем его щеки, и на коже расцвел ожег.
— Убери руки, — потребовал он.
— Ух, недотрога! — Кацуя звонко рассмеялась и поправила черное платье. Она была такой, как изображали на картинах — высокой, черноволосой и наполненной тьмой, как и… сама Тьма? Неужели они родственницы?
Затем черные глаза с тлеющими угольками зрачков обернулись ко мне.
— А это, значит, Алессия Адано, благословенная Эдрой? — усмехнулась она. — Или проклятая?
— Что вы имеете в виду? — пересохшими губами спросила я.
— Ты просила Эдру о помощи, — склонилась ко мне Кацуя, вдруг став ростом выше канцлера. Выше меня… — Эдра и помогла, как умеет. У неё странное чувство юмора, знаешь ли. Тебе для счастья нужен тот, кто подставит плечо в трудную минуту? Вот он, бери.
Заметила, как Эд закусил губу. Видно, у него с Кацуей старые счеты. Или это он обиделся за наше перемещение? Я перестала что-либо понимать.
— Прошу, верните все, как было, — попросила я.
— А как было? — Кацуя присела на алтарь и уставилась на нас с усмешкой. — Бедная девочка Лесса, которая так мечтала получить несчастный второй индекс, но вместо того, чтобы развиваться и расти, нашла виноватого — его.
Богиня ткнула пальцем в Эдмонда.
— А еще — несокрушимый канцлер Виардани, который больше всего на свете боится снова стать слабым и беспомощным. Да, Эдмонд?
— Нет, Кацуя. — Эд держался лучше, чем я, но само присутствие богини угнетало. Даже я, с Тьмой внутри, хотела упасть на колени и целовать подол её платья. Каково приходилось Эду?
— Тогда зачем вы здесь? Зачем просите поменять вас обратно? — допытывалась богиня.
— Потому что так правильно. Мне не нужно его тело, его власть, — отвечала я. — Хочу быть собой.
— Не нужно? Ты уверена? — Кацуя обернулась ко мне. — А так?
Щелкнула пальцами, и Эд едва не рухнул от боли. По его лицу градом покатился пот.
— Это мое тело страдает, не его. — ответила я. — И вы не так поняли мои слова. Я не говорила, что мне не нужен Эдмонд. Всего лишь сказала, что не хочу занимать его место.
— А у тебя есть свое?
Кацуя откровенно издевалась. Эд снова выпрямился, но я видела — он злится и едва сдерживается. Как бы чего не натворил.
— Что нам делать? — спросила, пока он не набросился на богиню с кулаками. — Чтобы поменяться обратно.
— Отпусти мою дочь.
— Нет! — выкрикнул Эдмонд прежде, чем я осознала суть просьбы. — Нет. Тьма останется при мне.
— Сейчас не тебе решать, — ответила Кацуя. — А этой девочке, которая заняла твое место. Злит, канцлер? Правда, злит? Кто она такая, чтобы играть твоей судьбой? Судьбой, которую ты выстраивал по кирпичикам? За которую так дорого заплатил? А вот смотри. Сейчас захочет Лесса — и выпустит Тьму. Что будешь делать? Бросишь ли ей вызов в слабом женском теле?
— Ты же знаешь, что да, — Эд сжал кулаки.
— Глупый маленький мальчик, — вздохнула Кацуя. — Так сильно хочешь быть сильным и нужным, что забыл о других возможностях. Открой глаза, посмотри на мир. Он продолжает жить, а ты заперся в четырех стенах. Почему? Потому что боишься! Боишься, что этот мир сможет и без тебя. Кем ты тогда станешь? А я отвечу: никем. Ты никто, канцлер Эдмонд.
— Эд, не слушай её! — Я вцепилась в его руку. — Она хочет, чтобы тебе было больно. Она же темная.
— Думаешь, ты лучше? — Кацуя обратила на меня свой взор. — Девочка Лесса, которая боится собственной тени. А еще склонна винить в своих бедах кого угодно, только не себя саму. Сейчас в твоих руках мощнейшая магия Виардани. И что же, ты употребила её во благо? Нет, вместо этого ты по-прежнему ищешь кого-то, кто бы справился за тебя.
— Неправда! — воскликнула я. — Это не мощнейшая магия, это проклятие!
— Нет. Тьма — плата за желание могущества. Желание власти. Ничего не дается просто так. Ни титул канцлера Виардани, ни даже проклятый второй показатель индекса.
— Выговорилась? — устало поинтересовался Эдмонд. — Что ж, твои условия. Чтобы поменять нас обратно.
— А нет их, условий. — Кацуя развела руками. — Вас Эдра поменяла, не я. Вернитесь в родной город Лессы и навестите светлую богиню. Смешайте кровь перед её алтарем, и ей придется забрать свою магию назад.
— Смешать? Как смешать? — растерянно спросила я.
— Дело ваше. Положись на фантазию Эдмонда, он что-нибудь придумает. Удачи, мошки.
И Кацуя исчезла. Осталась только статуя, но казалось, что и она улыбается.
— Вернись! — крикнул Эдмонд. — Вернись, слышишь? Ты, стерва!
— Эд, не надо, — попыталась его угомонить, но, видимо, эмоции все-таки взяли верх.
Эд с такой силой толкнул статую Кацун, что она пошатнулась и рухнула на пол, разлетаясь на осколки. Но в ответ долетел только смех.
— Ненавижу! — Эд с силой ударил по алтарю. — Ненавижу!
