— Да ладно! Я сам этого добивался. Увы, в политике уважают того, кого боятся. Вот я и сделал так, чтобы боялись — и опасались даже моего имени.
— Зачем?
— Чтобы подчинялись.
— Почему тебе, не королю?
Долго было объяснять… А Лесса дрожала от холода — в комнате едва ли было тепло, и Тьма забирала свое. Я подвинулся и приподнял край одеяла:
— Ложись, если хочешь.
От неё веяло холодом. Привычным холодом тьмы. Еще одна причина, по которой меня недолюбливали. Сложно любить человека, в присутствии которого зубы выбивают дробь, а температура в комнате понижается.
— Понимаешь, — я приподнялся на локте, чтобы видеть её лицо — само его выражение, — вся эта ситуация строилась не один день. Когда я познакомился с Венденом, его положение было слишком шатким. Его отец умер, Венден рано занял престол. Королева тогда была регентом при сыне и пыталась манипулировать им. С этим надо было что-то делать. Но у нас не было таких сил. А когда они появились, мы решили, что систему власти в Виардани надо изменить. На это ушел не один год. Те решения, которые мы принимали, и обеспечили мне дурную славу. Только выбора не было. Надо было доказать всем, что отныне власть сильна, и каждого, кто выступит против нас, ждет кара.
— И все-таки — почему ты?
— Чтобы принять любой удар. Народ любит своего короля, не догадываясь, что каждое решение мы обсуждали до хрипа в горле. И без ведома Вендена не происходит ничего. Зато это свело на нет шанс, что народ взбунтуется против него. Это ведь я плохо влияю на его величество. Отсюда и постоянные покушения.
— Но Венден сам может себя защитить, он ведь уже не подросток, — Лесса искренне переживала, и я даже улыбнулся.
— Сейчас — да. Но к чему что-то менять? Канцлера заменить можно, а кем заменишь Вендена?
Лесса замолчала. Лежала рядом и дышала так тихо, что мне начинало казаться — она спит. Меня тоже начинало клонить в сон.
— И все-таки я не понимаю, — расслышал её шепот сквозь дрему. — Если все так, как ты говоришь, почему… почему король так рискует тобой? Зачем говорил мне, что… Ты спишь? Спи…
Её губы коснулись щеки. Или это мне уже приснилось? Я не знал, потому что усталость последних дней взяла свое, и я крепко уснул.
Сложнее всего было не выдать себя. Ни словом, ни жестом. Держаться подальше от Эдмонда, когда хотелось рядом. Я говорила себе, что это всего лишь связь между нашими душами и телами — и не верила, понимая, что пропала. А как можно было не пропасть, если в кои-то веки чувствовала себя защищенной? Виардани готова была содрогнуться от войны, а я улыбалась незнакомому мужчине, занявшему мое тело, и мечтала никогда его не отпускать. Так глупо. Конни косилась на меня и качала головой. Видимо, заметила в моей душе то, что я сама гнала, как умела. Пробуждавшуюся любовь к канцлеру Виардани.
«Расскажи мне о нем», — требовала у Тьмы.
«Что тебе рассказать?» — отвечала она безразлично, но я чувствовала, что Тьма не против поделиться чужими секретами.
«Какой он? Я пытаюсь понять, и не могу».
«Ты не одна пытаешься. Узнаешь со временем. Эд не из тех людей, кто раскрывается сразу».
«Он когда-нибудь кого-нибудь… любил?»
«Конечно».
Сердце оборвалось.
«Свою семью, — смеясь, добавила Тьма. — Ты такая забавная, Лесса. Конечно, просто тебе не будет. Эд — человек недоверчивый. Попытайся стать ему другом, и может быть, когда-нибудь…»
Другом? Другом для канцлера? Он держался со мной вежливо, да и только. Особенно после того, как мы проснулись в обнимку. И предпочитал не приближаться.
«Опасается, — прокомментировала Тьма. — Эд тебя опасается».
«Почему?» — чуть не спросила вслух.
«Потому что не знает, как с тобой быть».
Зато с Тьмой мы стали почти что подружками. Болтали дни напролет. Это помогало отвлечься и меньше беспокоиться о своем положении. Уже начинало казаться, что весь наш путь пройдет тихо и безмятежно, но, как водится, все изменилось в один миг.
Мы обустраивались на ночлег. Эд показывал мне, как начертить охранные символы и наполнить их тьмой, чтобы мы знали, если появится кто-то чужой. Редкий момент, когда стояли плечом к плечу. Точнее, сидели на земле, и Эд водил моей рукой, в которой была сжата обычная палка. На земле остался непонятный символ. Я призвала Тьму, он на мгновение вспыхнул — и исчез. За первым — второй. Потом третий и четвертый, со всех сторон света.
— Вот так, — одобрительно кивнул Эдмонд. — У тебя хорошо получается.
— Мы с Тьмой поладили, — ответила я.
— Это всего лишь иллюзия, будь осторожнее, — посоветовал он.
«Бука», — поделилась Тьма своими мыслями.
«Точно что», — согласилась я.
