— Зашторьте окна, — командовал Эдмонд, — чтобы снаружи не было заметно света. Если мы к рассвету не вернемся, можете нас искать.
— Может, все-таки отдохнете? — Конни тоже было страшно нас отпускать.
— Нет, — мы с Эдом ответили в один голос.
Мы оставили вещи в доме, попрощались с друзьями и вышли в осенний холод. После дневного солнца начинал накрапывать дождь. Я поежилась — почему-то стало не по себе.
— Лейсер прав, — тихо сказал Эд. — У храма нас может ждать засада. Если честно, я ожидал её здесь.
А я и не подумала, что она может быть. Чтобы унять страх, крепче взяла Эда за руку. Так было спокойнее — казалось, пока он рядом, никакая засада нам не страшна. Улицы Каури были пустынны. То ли сюда еще не дошли слухи, то ли ничто не было способно поколебать сонную жизнь нашего городка. Я ежилась от холода — внешнего и внутреннего. Эд шел медленно, будто вглядываясь в каждую тень, затаившуюся в подворотне. Шаг, еще шаг.
— Сюда, — потянула его за руку. До храма оставалось около ста шагов. Страх становился все сильнее. За этим поворотом…
— Стой! — Эд удержал меня. — Сначала пройду я. Если достигну дверей храма, иди следом. Нет — спускай Тьму.
— А если она тебя заденет?
— Не заденет. Сделай, как я прошу, Лесса.
— Хорошо, — пообещала я. — Будь осторожен.
Эд свернул за угол. Я легко могла разглядеть его фигуру, несмотря на темноту. Он шел легко и грациозно, будто на прогулке. И Эд был прав — нас ждали. Из мрака к нему метнулась тень, только достать не успела — я сняла маску.
Тьма хлынула потоком, и на площадь в мгновение ока упал непроглядный мрак. Я кинулась к Эдмонду, но он не нуждался в моей помощи. Я-то видела, как в его руках блеснул кинжал, а противники — нет. Их было пятеро. Почему-то мне показалось, что они вряд ли имеют отношение к Затрии. Скорее уж, кто-то из королевских ищеек. А я ведь думала, что Венден отменил приказ. Или это кто-то другой?
Эд не задавал вопросов. Он с легкостью наносил удар за ударом, а что не успевал сделать он — довершала Тьма. Вот я направила её на огненного мага — и его пламя стало черным, а затем пожрало его самого. А в следующую минуту я уже сражалась с таким же темным магом, каким временно являлась сама. Но у него не было силы Тьмы, и вскоре на мостовую рухнуло искореженное тело. Мне тошнило, я ничего не могла с этим поделать. Удар, еще удар.
— Бежим, — Эд увлек меня к светлому храму. Тьма внутри тут же взбунтовалась, но я терпела. Представляю, каково было Эдмонду в храме Кацуи, если я сама сейчас готова была кататься по полу и выть от отчаяния. Больно! Гул в голове нарастал.
— Держись, Лесса, — Эд обнял меня за талию. — Еще немного.
Он увлек меня к алтарю. Белая статуя Эдры была украшена цветами, у подножия стояла корзинка с последними осенними плодами. Пахло благовониями. Мне раньше нравилось здесь, а сейчас я готова была лезть на стену, лишь бы уйти как можно скорее.
— Попробуем поговорить вежливо, — подмигнул мне Эдмонд, и сразу стало веселее. Правда, чего это я? Надо всего лишь потерпеть. И, возможно, снова стать собой.
Эд присел у подножия статуи. Положено было опускаться на колени, но это был бы не Эд. Он прикоснулся к подолу платья светлой богини.
— Эдра, надеюсь, ты меня слышишь, — заговорил он. — Послушай, я не знаю, что тобой двигало, когда ты решила поменять нас с Лессой местами. Но мы здесь. Мы многое прошли и желаем лишь одного: верни нас на свои места.
— Зачем? — послышался мелодичный голос. — Светлая богиня не торопилась показывать нам свой лик. — Зачем мне вас возвращать?
— Если я не вернусь в Адиаполь, будет война, — тихо ответил Эд. — Я нужен Виардани.
— Забавно, — похоже, богине было весело. — Почему ты, мальчик, решил, что от тебя что-то зависит? Все будет так, как решат боги.
— Прошу. — Я шагнула к Эду, он поднялся и замер рядом со мной. — Прошу, светлая Эдра. Я хочу снова стать собой. Да, мне никогда не быть прежней, но я — не канцлер Виардани, а всего лишь девушка. Не пойму, чем я прогневила тебя.
— Это не мой гнев, — прошелестел ответ. — Это милость. Милость, Лесса. Слышишь? Твоя мать была сильным светлым магом. Я обещала ей, что присмотрю за тобой. И что же я вижу? Ты выглядела жалко: напуганный птенец, который боится собственной тени. Думаю, ты многому научилась у Эдмонда.
— Да, — я склонила голову.
— А ты, Эдмонд?
— Да, — ответил канцлер.
— Что ж, тогда поступите так, как сказала Кацуя.
Смешать нашу кровь? Эд достал кинжал и хладнокровно провел по своей ладони. Даже не поморщился. Я закрыла глаза и протянула ему руку. Резкая боль — и теплая ладонь, сжимающая мою. Открыла глаза. Ничего не изменилось.
— Ничего не происходит, — нахмурился Эдмонд.
— Что ж, значит, ваше желание не слишком сильно, — в голосе богини звучало веселье. — Приходите, когда наберетесь решимости.
— Ты смеешься над нами? — Эд обернулся к статуе. — Послушай, я и так долго терпел. На этот раз не стану.
— Вот упрямец.
От статуи отделилась фигура в белом платье. Я взглянула на неё — и замерла в изумлении. Это была Кацуя! Только она сменила наряд и по-другому заплела волосы.
— Ты? — Эд, казалось, не верил своим глазам.
