Что? Он согласен потревожить дух умершей? Но все знают, что в таком случае дух Шейлы может попасться кому-то из магов-падальщиков. Была и такая категория в Виардани. Они плели сети для душ, которые не нашли покоя либо вернулись на зов, и заставляли служить себе.
— У нас нет причин отказать вам, ваше высочество, — склонил голову Венден.
А ведь Шейлу поглотила Тьма. Сможет ли Шаймих призвать её дух? Если сможет, мне конец, потому что для Шейлы её убил именно я.
— Тогда позвольте мне также просьбу, ваше величество, — обратился я к королю. — Если дух её высочества откликнется на призыв, пусть ответит не только, кто её убил, но и почему.
— Ваша просьба принята, канцлер Лауэр, — ответил Венден. а Шаймих чуть не побелел. Не ожидал?
Я следил, как затрийцы наносят на пол зала суда белые руны призыва. Хотя, тут бы больше подошли черные, потому что сама магия работы с умершими была черной, как ночь. Принц Шаймих надрезал руку. Четверо свидетелей заняли места по четырем сторонам света. Одним из них решил быть Венден. Шаймих закачался из стороны в сторону, протяжно читая заклинание. Круг вспыхнул, а когда сияние погасло, я понял — Шейла все-таки пришла. Её облик был черным, будто сожженным дотла. Шаймих отшатнулся.
— Сестра моя, ты ли это? — спросил он.
— Я, — чуть слышно ответила Шейла.
— Сестра, прошу, назови мне имя твоего убийцы.
— Эдмонд Лауэр, — тихий шелест, и Шаймих торжествующе взглянул на меня.
— Причина, — рыкнул я.
— По какой причине он тебя убил? — все-таки спросил Шаймих.
— Потому что я хотела его…
И дух исчез. Я слишком поздно заметил, как один из затрицев будто случайно задел нарисованную руну. Но кто теперь будет слушать меня? Шейла не сказала главного — почему хотела убить.
— Ваше величество, вы сами все слышали, — сказал Шаймих королю.
Венден стиснул кулаки. Ему, как и мне, нечего было сказать.
— Канцлер, готовы ли вы признать свою вину? — спросил главный судья.
— Нет. Я невиновен. И готов это доказать под любым заклинанием правды.
— В этом нет необходимости, — ответил тот. — Мы услышали все, что должны были. Ваше величество, позволите удалиться для вынесения приговора?
— Позволяю, — холодно ответил Венден и посмотрел на меня. Да, больше он ничем не мог мне помочь. Мертвые не лгут. Шейла назвала имя убийцы. Даже если я сейчас расскажу о покушении, мне никто не поверит. Все эти люди жаждут одного — избавиться от меня.
Потянулись мучительные минуты ожидания. Я сидел ровно, не позволяя себе опустить голову. Пусть знают, что мне плевать на любое их решение. Я сделал все, что мог. Но внутри все равно было трудно сдержать предательскую дрожь. Поэтому, когда судьи появились снова, я испытал почти что облегчение.
— Мы приняли решение, — заговорил главный судья Лафери, — и готовы его огласить. Властью, данной нам правосудием, мы признаем господина Эдмонда Фердинанда Лауэра виновным в убийстве принцессы Затрии Шейлы. Учитывая тяжесть совершенного преступления и просьбу, с которой к нам обратились представители Затрии, суд вынес приговор. Приговорить канцлера Виардани Эдмонда Фердинанда Лауэра к казни семи ступеней Эдры. Приговор привести в исполнение немедленно.
Казни семи ступеней Эдры? За что? К ней приговаривали только тех, кто виновен в массовых смертях, но никак не за гибель одного человека, пусть даже и затрийской принцессы. Венден, ну же! Если умирать, только не так.
— Я вас услышал, — раздался голос короля. — Да будет так.
Нет! Меня тут же подхватили под руки и повели прочь из зала заседаний. Казнь семи ступеней Эдры предполагала, что моя смерть не будет мгновенной. Она продлится ровно семь дней. И на седьмой мне позволят умереть. Вот только к тому моменту я уже буду умолять о смерти, сколько бы силы духа у меня не было. Потому что приговоренного ломали и магически, и морально, и физически. Завтра будет только первая ступень — оглашение приговора народу, плеть, позорный столб. А вот потом…
Я на мгновение закрыл глаза. Богиня, если ты меня слышишь, дай умереть раньше.
На этот раз не было королевского дворца и привычной комнаты. Была камера в подземной части городской тюрьмы, где держали самых опасных преступников. Меня толкнули внутрь — конечно, можно не церемониться. Через семь дней я избавлю Виардани от своего присутствия. Наручники не сняли. Только лязгнула, закрываясь, дверь, и скрипнул засов. Вот и все.
Я привалился спиной к запертой двери и осмотрелся. Под потолком сияла тусклая лучина светильника. Она едва разгоняла мрак, но для меня это было скорее приятно, чем нет. Вместо кровати — охапка соломы. Дыра в полу вместо удобств. Как мило. Да, Тьма?
Но из-за символов на наручниках Тьма не отвечала. Возможно, сумей я снять маску, она бы стала сильнее и откликнулась на зов, но и этого я сделать не мог. Попытался пошевелить пальцами — браслеты впились в запястья, чтобы случайно не стащил. Как высоко меня ценят. Как боятся, что убегу.
