- Вот как... - сказала я, не узнавая собственного голоса, низкого и неожиданно такого глубокого, что Арсений осёкся. Общение с братом и его друзьями не прошло бесследно. Я знала кое-что, что может взбесить мужчину, как мальчишку. И мягко, с усмешкой, искривившей рот, который он только и видел под маской, с вызовом проговорила: - Тебя это заставляет психовать? Не психуй, мальчик, успокойся.
- Ты!.. - он чуть не задохнулся от возмущения: я говорила громко - и нас не просто слышали. Пары начали останавливаться...
Я оборвала его - уже тише, но так, чтобы он слышал каждое слово:
- А ты уверен, что хочешь меня вырвать из этого убожества? Ведь если уж быть откровенной, этот байкер у меня не первый. Далеко - не первый. Уверен, что сможешь удержать меня? Я ведь долго ни с кем не гуляю! Разонравишься - никакие деньги меня не остановят. А то и вдвоём погуляем на них - с другим!
И отшатнулась, когда он попытался влепить мне пощёчину.
- Спокойно, мальчик, спокойно. Чего ты ерепенишься? До этого ещё долго, а пока... - Я задрала подол платья (мёртвая тишина вокруг - даже диджей понял, что происходит нечто выходящее из ряда вон, и отключил музыку), обнажая ноги. - У меня тоже есть что предложить тебе. Как ты думаешь, мои ножки стоят твоих денег?
Отпустив подол, я в резком пируэте отвернулась от него и пошла, всё так же высоко подняв подбородок, прямо в толпу. Сначала пошла. Но толпа сомкнулась за мной - и я побежала, протискиваясь мимо встревоженных зрителей, которые оборачивались вслед, не понимая, но сочувствуя. Я бежала, чувствуя, как неприятно мокнет на скулах и щеках маска, как начинаю вздрагивать от неконтролируемых конвульсий... Бежала мимо болтающихся в широком коридоре, удивлённо вскидывающих брови при виде меня...
Куда дальше, чтобы не нашёл?.. Выскочила из павильона - в морозную тьму, еле подсвеченную фонарями возле веранды, в одобрительный ор и свист пока ничего не знающих и не понимающих байкеров, куривших на улице. Как же - промелькнуло равнодушно: в таких туфлях, в таком платье, с таким декольте, в маске - и на улицу, ... Под ногами вразнобой утоптанный снег и раскатанные машинами, блестящие в свете фонарей скользкие дорожки. Холода не чувствовала, разгорячённая бегом и обидой. Кто-то схватил за руку - с перепугу начала вырываться, ослепшая от слёз, но мальчишеский голос прикрикнул:
- Не бойся - провожу!
Ему я доверилась. Мой ангел-хранитель тащил меня за собой, а я только покорно плелась за ним, заикаясь и шмыгая - от плача и ненависти... Туфли утопали в холодном влажном снегу, намокали ноги - всё это ощущала только стороной. Байкерская подстилка! Вот что он думал обо мне всю эту неделю?! Это, значит, он меня из милости пригрел, да?! Снизошёл, потому что похожа на его сестру?! Всю неделю!.. Господи... "Красотка" - фильм третий, блин... Откуда он... Откуда он это взял?! Хотя... Среди байкеров болтунов достаточно. Сказали ему про Лёшку и меня, гогоча и многозначительно подмигивая, он и поверил. Целую неделю он думал об этом, глядя на меня, целую неделю!
Может, объяснить ему? Мысль мелькнула и развеялась. Оправдываться в том, в чём не виновата? Даже смешно!.. А он будет пренебрежительно смотреть и ухмыляться? Я остановилась так резко, что тащивший меня куда-то ангел-хранитель чуть не уронил меня в снег. Но обернулся, расслабил хватку.
Маску сняла почти сразу и, вздыхая от напряжения и плача, засмотрелась в глухую даль - в серую дорогу от веранды, исчезающую в зимней, тёмно-синей тьме.
- Пошли. Замёрзнешь, - дёрнул меня за руку Димка.
Я оглянулась. Мальчишки, все четверо, стояли вокруг меня, ошеломлённые, но готовые защитить меня, если что. А к нам быстро приближался ещё кто-то большой - тёмная фигура, заслонившая свет от павильона.
- Сдурела совсем, - проворчал Лёшка, быстро хватая меня на руки.
- Всё нормально, - насморочно сказала я и снова заревела, уткнувшись в его куртку.
- Хорош реветь!
Больше он не сказал ни слова, пока быстро нёс к своей машине - Дима меня, оказывается, вёл к стоянке, а ребята нас сопровождали позади, негромко переговариваясь. Судя по тону их беседы, настроены они были по-боевому.
И не зря.
Когда мы оказались у машины Лёшки, я обернулась, остальные запоздало - за мной. От павильона к нам бежала высокая худощавая фигура.
- Отпусти меня, - велела я Лёшке.
- На снег, что ли? - проворчал брат, но поставил меня на землю.
Арсений добежал - мальчишки, точно не сговариваясь, встали перед ним.
Запыхавшись, но не растеряв апломба, он выпалил:
- Если ты - с этим - уедешь!..
- Чё сказал?! - изумился Лёшка, расправляя плечи.
- Лёш, спокойно, - сказала я и вытерла слёзы. - Это только моё дело. Оказывается, мы с этим красавчиком друг друга не поняли. И - да, я уезжаю именно с этим, как ты выразился. Не нравится - мне плевать!
- Я тебе шанс даю, - тихо сказал Арсений.
- Дурак ты со своим шансом.
- Это ты дура! Сопьёшься, потом что из тебя выйдет?
