- Яна, Арсений не звонил? Мы до него дозвониться не можем. Такое впечатление, что он убрал старую "симку".
- Звонил - только... я не успела подойти, - запинаясь, наврала я.
- Хорошо хоть так... Яна, не возражаешь, если мы перезвоним тебе ещё раз? Во сколько ты ложишься спать, чтобы звонить не слишком поздно?
- До двенадцати можете звонить, - ответила я, прикинув, во сколько, примерно, вернётся Инна и кончится последняя любимая передача мамы.
"Мы перезвоним". Они сидят там всей компанией и беспокоятся о нём. А я, которая могла бы рассказать им все новости, прошляпила его звонок!
Хватит. Мы расстались, и его дальнейшая судьба меня не должна интересовать. Я бросила мобильник Арсения в кресло и принялась разбираться с принесёнными сумками.
Тёмно-красное платье я вытянула из пакета последним и с ним подошла к зеркальной дверце шкафа. Приложила к себе. Почему-то вспомнилась секретарша Арсения. Не нашего окружения. Хмыкнула невесело. Ну и ладно... Я теперь тоже...
Встретилась глазами с отражением. Сморщилась и заплакала. Вспомнилось тёплая ладонь Арсения на моей спине - судорожно завздрагивала от плача. Шаг назад, села на кровать и дала слезам волю... Ну почему - так?! Почему?! А воспоминания, как назло, нахлынули волной: как он вёл меня по площадке... Как обнимал... Как судорожно прижимал к себе - со злостью, но к себе! Как распластал на себе, в последний раз - перед тем, как высказать всё в лицо... Как не отпускал, словно боялся, что убегу сразу, но говорил и говорил... И его погрозовевшие тёмно-серые глаза. Казалось, они смотрят на меня отовсюду... Я выключила везде свет. И села на кровать, ближе к стене. Замерла...
Боль в виске, не утихавшая с недавних пор, снова напомнила о себе. Я почему-то представила, как Арсений сидит в машине и машинально баюкает в ладони мобильный, раздумывая, позвонить ли снова, нет ли...
Я не мазохистка. Не хочу страдать из-за нелепости. Из-за того что он так легко поверил. И всё-таки хочу остаться с ним.
Поэтому, отшмыгавшись, негромко в темноте сказала:
- Или ты хоть что-то объясняешь, или я звоню ему.
Будто сквозняком отвело-раздуло в темноте длинный прозрачный тюль.
- Объяснять нечего. Есть условие. Если ты его выполнишь - получишь то, что на самом деле хочешь.
- Ты считаешь... я неправильно определилась с тем, что хочу?
- Яна, - с наигранным терпением в голосе сказала Искандера, - поверь мне, что я лучше вижу ситуацию. Ты видишь лишь её часть, которая на поверхности. Я вижу основу. Поэтому доверься мне.
- И это объяснение?
- Ещё раз. Я никогда никому ничего не объясняю. Я только направляю и подсказываю. Дай устояться событиям. Завтра ты всё иначе будешь видеть.
- Думаешь, утро вечера мудреней? Думаешь, проснувшись, я пойму всё?
Призрачный тюль, обозначивший в темноте контуры Искандеры, шевельнулся и растаял. Из пустоты шелестом донеслось:
- В любом случае завтра решится всё.
... Если бы не Инна, я бы, наверное, устроила истерику. От напряжения голова болела так, что я уже подумывала, не выпить ли маминых успокаивающих таблеток, остававшихся не тронутыми после смерти папы.
Инна впорхнула в моё гудящее от напряжения пространство сияющей бабочкой - такой радостной, что я даже завидовать не могла. Только - против воли - улыбаться, глядя на неё. А она сбросила шубку на кровать, около меня, и тут же переложила её на кресло. Её не смущало, что в комнате темновато - лишь свет из окна, от дома напротив, от фонаря, от снова падающего снега: к вечеру заметелило немного.
- Яна! Яна! - засмеялась она, падая со мной рядом. - Я так счастлива! Господи, как хорош Глеб! Он обращается со мной, как с королевой! Нет, правда, он даже называет меня королевой! Своей королевой!
"Мой король назвал меня алкоголичкой и подстилкой!"
Инна мечтательно смотрела в потолок, явно представляя себе недавний вечер в ателье. Поэтому не видела, как раздулись ноздри моего носа, когда я напряглась, чтобы не зареветь в её присутствии.
Слава влюблённым, что они становятся эгоистами в своей любви! Инна начала рассказывать про вечер, и остановить её, а тем паче - расстроить её у меня не хватило решимости. Один раз она мимолётом спросила, как у меня прошёл вечер. Я с улыбкой ответила, что не так весело, как её, и просила продолжить рассказ. С подробностями, если можно. Инна вспоминала охотно. А под конец сказала:
- Да, чуть не забыла... Сегодня вечером Тарас с этой уехал к родственникам. Будет завтра вечером. Соседи доложили. Яна, я хотела тебя попросить. Хочу завтра с утра съездить в его квартиру (она даже не споткнулась на "в его квартиру") забрать свои вещи. Личные. Делить я ничего не собираюсь, так что... Могла бы и сама съездить, но мне страшно одной даже заходить туда. А Глебушку не хочу в это впутывать. Как? Поедешь со мной?
- Завтра во сколько? Мне ещё надо будет на кухне готовить к празднику.
