Однажды по окончании съемки целой серии кадров, демонстрирующих одного за другим актеров в сцене лагеря для военнопленных, режиссер задумал сделать несколько дополнительных кадров с участием настоящих солдат, приглашенных кинокомпанией в качестве статистов. «Давайте-ка покажем несколько настоящих лиц!» — воскликнул он. То же, в сущности, рекомендовал в последнем выпуске журнала «Sight and Sound» и критик франко-английского фильма «Червонный валет», восторгавшийся тем, что в этом фильме показаны «настоящие люди», снятые при помощи скрытой кинокамеры прямо на улице. Я готов разделить эти восторги лишь постольку, поскольку лица у статистов обычно получаются ненастоящие, неестественные, как у людей, сознающих, что их фотографируют. Статисты и не могут похвастать большим мастерством, иначе они не были бы просто статистами. Ну а лицо Спенсера Трэйси [56]? Разве оно не настоящее? Оно убедительно, даже когда Трэйси «гримасничает», чтобы вызвать смех; ведь и мы в жизни порой тоже «гримасничаем», желая показать наши чувства или подчеркнуть что-то. Дело вовсе не в том, что лицо Трэйси или мое лицо, к примеру, менее настоящее, чем лицо какого-нибудь почтальона или летчика британских военно-воздушных сил; дело в том, чтобы преодолеть неверие зрителя, который, видя одного и того же актера в различных ролях в течение многих лет, накопил в своей памяти большой запас ассоциаций, многочисленных, сложных, не поддающихся анализу. Но если актер обладает живым воображением, если он хороший актер, он быстро сумеет рассеять неверие зрителя, что, на мой взгляд, является обязательным условием для работы в искусстве. Если бы в фильме «Мсье Винсент» [57] играл не такой актер и не было бы преодолено недоверие зрителя, эта картина о жизни Сент-Винсента де Поля никогда бы нас так не взволновала. Я не видел фильма «Убийство в соборе» по Элиоту, но у меня есть все основания сомневаться в том, что настоящий священник, играющий Томаса «под» Беккета, может убедить нас так, как убеждает Пьер Френэ [58]. В искусстве решает убедительность, а не достоверность.
Как мы относимся к игре Гинесса или Денни Кей [59], когда они исполняют шесть разных ролей в одной картине? О, это совсем другое дело, скажете вы; это фокус, который вызывает нашу настороженность. Ну а если Гинесс, или Пауль Муни [60], или какие-то другие актеры совершенно преображаются, что тогда? Тогда мы, конечно, их принимаем, если это хорошо получается. Однако в фильмах это редко удается, поскольку требует большой затраты сил. Создание полнометражной «картины характеров» может быть поручено только опытным актерам, мастерам данного жанра, которые по ходу картины меняют свои внешний облик вплоть до того, что могут чуть ли не по собственной воле толстеть или худеть. Такая способность не служит свидетельством высокого актерского мастерства, но вместе с тем она дана не каждому.
Я неоднократно сталкивался с этим в фильмах, например в «Варианте Броунинга» и в «Драме на плотине», для которых мы провели многочисленные пробы грима, а также проверку звучания (и я мог слышать, как звучит мой голос). Последнее очень важно, потому что актеру, когда он ищет манеру произношения для данной роли, очень трудно контролировать его на свой слух. Во втором фильме я должкн был играть Барнеса Уоллиса. Я провел с ним несколько часов. Во время второй нашей встречи я сказал ему: «знаете, я ведь не собираюсь вас имитировать». Его ответ интересен не только тем, что он воспринял мои слова с явным облегчением, но и потому, что он прекрасно иллюстрирует мышление ученого, умеющего быстро овладеть проблемой даже в такой далекой для него области, как икусство. После нескольких секунд молчания он сказал: «Ну. конечно же, ваша задача не имитировать человека, а создать его».
Нелегко, конечно, сделать героем фильма ребенка и построить на нем всю картину, как это сделал Рид в “Павшем идоле», Сикка в «Похитителях велосипедов» или как мог бы это сделать Пудовкин исключительно средствами своего режиссерского мастерства. Кстати, кто из вас, положа руку на сердце, с уверенностью скажет, если только вам не известно имя Альдо Фабрицци, кто из героев «Похитителей велосипедов» профессиональный актер?
Из всего, что я сказал, надеюсь, явствует, что я отнюдь ее проповедую какую-либо догму, а просто хочу со всей осмотрительностью сформулировать вывод, истинность которого, я верю, не будет утрачена, если он будет сопровождаться вопросительным знаком. Правильно поставленный вопрос представляет, на мой взгляд, бо́льшую ценность, и притом более долговечную, чем какой бы то ни было ответ.