Много воды утекло. Много слез. Криков. Споров.
Доктора Ли и Лео Картера из команды разработчиков «Маски» уволили буквально через неделю после моего возвращения в офис. Я все-таки была права, и эти уроды поставили на мне эксперимент. Намешали какой-то ядреный коктейль из моей крови, активных веществ «Маски» и бог весть чего еще. И наблюдали, как это «бог весть что» медленно уничтожает мою способность к возвращению своего изначального облика. Они могли прикрываться благими целями и наукой сколько угодно, но это было негуманно и антинаучно. Пусть радуются, что их просто уволили и что я не подала в суд. Сейчас я немного жалею, что не последовала настоятельному совету Лидии, но тогда я бы не смогла таскаться по адвокатам и судам.
А еще я угадала, что меня добровольно-принудительно завербует исследовательский центр Колумбийского университета, который уже несколько лет изучает возможности искусственного увеличения концентрации метаморфинов в крови. Ребята пытаются заставить организмы любых людей возвращаться к изначальному виду после «Маски». До сих пор у них получалось не слишком успешно, поскольку добровольцев было не так много. Зато я оказалась просто сокровищем! Все прошлые месяцы три раза в неделю я сдавала кровь. Два раза в неделю мне вкалывали какие-то экспериментальные смеси. Делали переливания. Чем-то облучали. В общем, использовали как лабораторную крысу. В результате у меня все руки в таких синяках, что соседи уверены: я наркоманка со стажем.
Но есть и положительные стороны.
Мне выплатили шикарную компенсацию. Просто шикарную! И я всю ее отправила своим родителям. Это, конечно, не заменит им живого общения с дочерью, но лучше, чем ничего. Они ведь до сих пор не знают, чем именно я зарабатывала на жизнь, да и вообще не в курсе существования «Маски». А объяснять им все на свете в мои планы не входило никогда. Мама бы обязательно за меня волновалась, а папа непременно захотел бы подправить что-нибудь в себе. Скинуть несколько лет, сделать лицо привлекательнее. Актер же! Так что пусть живут и ни о чем не знают. Так будет лучше для всех.
По заверению врачей, мне вернули примерно пять лет возраста. Правда, это не сильно помогло и я по-прежнему похожу на школьницу.
Что до моего лица… Мне говорят, что шансы есть. Но Портер еще в самом начале сказал, что для этого, скорее всего, потребуется волшебство или чудо. Поэтому настоял на замене всех документов. Шеф предлагал выбрать новую фамилию, но после работы с психотерапевтом я отказалась – решила, что примерять на себя очередную роль я не готова, а к Саманте Баркер я уже привыкла.
И знаете, чем чаще я смотрюсь в зеркало, тем меньше нахожу различий. Мы и правда были слишком сильно похожи. Иногда я даже ловлю себя на мысли, что не помню, как выгляжу настоящая.
Признаюсь, мне потребовалось много времени, чтобы перестать беситься, замечая свое отражение в любых поверхностях. Много времени и визитов к психотерапевту. На память от того истеричного периода остались десяток дырок в ушах и россыпь татуировок по всему телу. Мне всегда казалось, что легкая боль помогает зацепиться за реальность, понять, что я настоящая и живая. А тогда… Тогда желание закрепиться в мире было слишком сильным. Если честно, черт знает куда бы меня завело желание заземлиться. Как хорошо, что Чед и Лидия заставили меня пойти к психотерапевту.
И если говорить уж совсем честно, я ни о чем из сделанного не жалею: ни о потраченных на сеансы деньгах, ни о сережке в носу, ни об айсберге на шее. Это дало мне толчок к поиску новой себя. С тех пор волосы красятся только в яркие цвета. Сейчас, например, они у меня синие.
Ну и последняя положительная вещь – это место в университете, доставшееся мне за большие заслуги перед наукой. И это место в Колумбийском, естественно. Я даже брыкаться сильно не стала. Работать на Портера я больше не могла, и мне бы не помешало найти свое новое призвание. А тут такая удача!
И вы никогда не угадаете, какую специальность я выбрала. Психологию! Мне почему-то очень захотелось стать семейным психологом. Помогать родителям любить и принимать своих детей такими, какие они есть. Я, конечно, не уверена, что именно этим занимаются психологи, но уже поздно. Документы поданы. Вступительные экзамены сданы. Благодаря своему терапевту я действительно стала воспринимать случившееся как шанс прожить жизнь заново. Посмотрим, что из этого получится. Надеюсь, все пойдет по моему плану, а не как обычно.
А теперь, когда я практически полностью нахожусь в гармонии с собой, я готова раскрыть вам самый большой секрет на свете: я скучаю по Лос-Перросу.
Я скучаю по жаркому и никуда не спешащему городу.
Мне не хватает просторной кухни моего огромного дома, резвого яркого «мини».
И, о боже, я скучаю по школе!
По здоровяку Ноа с его немного неуклюжими попытками за мной ухаживать.
По веселым девчонкам-волейболисткам с их неуемным желанием растрясти и расшевелить меня. По нашим посиделкам в кафе, вечеринкам в пижамах и прочим девчачьим развлечениям.
