– Хватит нести бред! – огрызнулся Райан. – И защищать ее не надо!
– Ну а что ты хочешь, чтобы я сказала? – разозлилась в ответ я. – Что так поступать нельзя и твоя мать чудовище? Ты это и без меня знаешь. Я просто не хочу подогревать твой гнев, даже несмотря на то, что он праведный. Гнев не ведет ни к чему хорошему. Ты накручиваешь себя, распаляешь, и потом из этого получится какой-нибудь безобразный скандал. И никому лучше от этого не будет. Особенно тебе! Как ни крути, юридически ты еще ребенок и зависишь от родителей.
В этот раз он молчал дольше обычного. Тупо смотрел в стол и молчал. Я успела налить себе еще чашку и сходить в кладовку за печеньками, когда он все же подал голос:
– Ладно, признаю, ты права. Пока я не окончил школу, мне не стоит с ними ссориться. Нужно сначала поступить в колледж, а потом жечь все мосты.
– Я имела в виду не это, но мы уже на правильном пути, – улыбнулась я, протягивая ему жестяную коробку печенья.
– Кстати говоря, это возвращает нас к одному важному разговору. Конкурс. Стипендия в Колумбийском. Стажировка.
– А кстати, где она должна проходить?
– «Корин Индастриз». Вообще-то они разработчики программного обеспечения для безопасности. Но собираются открывать новое направление деятельности. Исследуют возможности современных смартфонов и камер в них. Нейросети, дополненная реальность. Много всего! Наш проект отчасти подходит, но им важно найти людей, которые мыслят в нужном направлении.
– Стой, «Корин Индастриз»? – Мне казалось, что я видела это название в некоторых статьях об их семейной компании. – Случайно не с ними в прошлом году судились твои родители? Что-то там с промышленным шпионажем, я точно не помню.
– С ними, но ты-то откуда знаешь? – Райан посмотрел на меня подозрительно.
– То ли в новостях слышала, то ли папа рассказывал. Там же шумный был процесс, верно? Журналисты, расследования. Что-то такое…
– Да. Дело было связано с государственными контрактами. Адвокатам пришлось немало попотеть, чтобы доказать невиновность сотрудников нашей компании.
– Сама не знаю, почему запомнила, – пожала я плечами. – Ты назвал компанию, и в голове будто щелкнуло. А ты не боишься связываться с конкурентами? Не думаешь, что из-за этого могут быть проблемы?
– Не думаю. Я даже близко не собираюсь подходить к оборудованию, из-за которого был весь сыр-бор. Меня интересует только распознавание изображений. Тем более они ведь видели, кто прислал запрос. Если бы с моей фамилией были какие-то проблемы, они бы сразу мне отказали. А раз нет – все дороги открыты!
– А родители?
– Ох, они будут в бешенстве! – воскликнул Райан и хищно улыбнулся. – Будут кричать и ругаться, если я выиграю. Но мне и так не особо важно их мнение, а в случае победы оно вообще будет интересовать меня в последнюю очередь. Свою жизнь я хочу устроить сам. Хватит! Я слишком долго следовал их правилам и загонял себя в их рамки. Закончится школа – закончится подчинение! – решительно заявил он.
А вот и бунт! Вот он! Райану не нужны внешние атрибуты несогласия, которые будут видны окружающим. Он просто планомерно и молча готовился к разрыву с семьей. Вот для чего нас наняли! Чтобы мы, как шпионы, разведали обстановку, выяснили планы заговорщика и помогли родителям подавить бунт в зародыше. Для помешанной на контроле Джуди Кросс мысль, что ее восхитительный проект под кодовым названием «Воспитание идеального сына» сорвется на финальной стадии, просто невыносима.
И знаете что? Если бы на это подписали кого-то другого из наших агентов, она бы получила на руки все козыри. Даже взламывать компьютер бы не пришлось. Но я… Я слишком хорошо знаю, что значит жить по чужому сценарию. И мне повезло: влияние отца закончилось в тот день, когда я получила ответ из первого же колледжа. Дальше мне можно было не стараться. У меня появилась стипендия, мне стали не нужны их сбережения на колледж. И пусть у меня не было работы и средств к существованию, но я уже была независима. А деньги – дело наживное. А Райану приходится еще хуже. Он, вероятно, главный проект в жизни Джуди Кросс. Самый важный. Самый главный! Она уже состоялась как жена, состоялась как бизнес-леди. Осталась последняя роль – матери. И только признание ее заслуг на этом поприще довершит образ идеальной женщины. В глазах общественности, разумеется. Что об этом думает ее сын – дело, увы, десятое.
Меня передернуло от отвращения. Никогда мне не понять таких людей. Никогда! Райан в первую очередь человек. Отдельная личность. Нельзя ломать и перекраивать его под свои представления о прекрасном и совершенном. Хорошо, можно попробовать, но если понимаешь, что толку нет, – оставь попытки. Прими сына таким, каким ты его воспитала. Прими и научись гордиться. Ведь, по сути, ребенок получился отличный. Просто он конкретно твоим стандартам не соответствует на все сто.
– Сэм, – тихо позвал меня Райан. Я отвлеклась от своих мыслей и подняла голову. – Мы же будем участвовать в конкурсе?
– Конечно, – улыбнулась я. – А какого ответа ты ожидал?
– И, если мы выиграем, ты ведь пойдешь в Колумбийский?
