– По-хорошему, я должен был бы вас отстранить на несколько недель. Но учитывая причины вашего поведения, я готов пойти навстречу. Я освобождаю вас от занятий только до конца этой недели.
Я опять кивнула. Аккуратно потрогала нос. Из него опять пошла кровь. Директор поморщился и протянул мне салфетку.
– Мисс Корбин, также ждёт наказание. И гораздо более суровое. В нашей школе подобные случаи крайне редки, и потому мы, разумеется, даже не думаем закрывать на них глаза. Вы мне верите?
– Да, мистер Дюваль, конечно.
Сил и желания спорить не было. Так же как кричать, возмущаться и чего-то требовать. Эмоциональный откат от всплеска ярости опустошил полностью. Опять. Да что происходит со мной?
– Это прекрасно, – директор откинулся на спинку кресла и взял небольшую паузу.
Я видела, что на самом деле он нервничает. Подобный инцидент – большой скандал для школы. И Кэри не повезло гораздо больше, чем мне. Сообщение, которое она отправила, было с её личного почтового ящика (а что вы хотели от куриных мозгов?), плюс ко всему она разбила мне нос. А я же всего лишь оттаскала её за волосы и не слишком сильно пнула в живот. Я даже не выдрала ни клочка из идеально уложенной причёски. А текущую кровь видели все.
И сидя напротив меня, мистер Дюваль очень переживал, как бы мои родители ни решили подать в суд. На родителей девочки, на школу и него заодно. Как я поняла, в последнее время это вошло у родителей, чьи дети сталкивались с буллингом, в привычку.
– Мы связались с твоими родителями, чтобы они забрали тебя. Но их не оказалось в городе.
– Вчера они улетели в Нью-Йорк, – ответила я, хлюпая носом. Ненавижу вкус крови. – Но должны вернуться завтра или послезавтра.
– Ясно. Значит, нам придётся встретиться, как только они вернутся. В сложившейся ситуации я настоятельно прошу тебя отправиться домой прямо сейчас и оставаться там до приезда твоих родителей. Если только тебя не нужно отвезти в больницу.
– Не нужно, – я покачала головой. – Сделаю всё, что вы скажите, мистер Дюваль.
– Ваш куратор, мистер Морис, отвезёт вас домой. Хорошо?
Я вновь кивнула.
– Вам есть что мне сказать, мисс Баркер?
– Мистер Дюваль, я очень сожалею о случившемся. В иных обстоятельствах я не склонна проявлять агрессию. Вы ведь видели моё личное дело, – я постаралась выглядеть максимально виновато. С кровавой салфеткой в носу и наливающимся синяком это было плёвым делом. – Я приложу все усилия, чтобы этого больше никогда не повторилось.
– Я рад это слышать, Саманта! Надеюсь, так и будет. Идите.
– До свидания, мистер Дюваль!
Путь от кабинета директора до выхода дался мне легче, чем я ожидала. На руку сыграл тот факт, что занятия уже кончились. Но редкие ученики, встреченные в коридоре, провожали меня глазами и хихикали за спиной. Я так старалась избежать известности. И что ты для этого сделала, Саманта? Правильно, подралась! Гениальное решение. Странно, что мне до сих пор не обрывают телефон из агентства.
Куратор привёз меня домой на собственной машине. Моя малышка осталась скучать на стоянке. Надеюсь, за время моего отсутствия с ней ничего не приключится. Хотя я бы не удивилась, если бы обнаружила на ней какие-нибудь отвратительные надписи через пару дней.
Я помахала, удаляющемуся автомобилю, и зашла в дом. Пусто. Холодно. Одиноко.
После массивного выплеска эмоций и адреналина я чувствовала себя выжатым лимоном. Или растаявшим мороженым. Короче, отвратительно.
Я пошла вглубь дома, разуваясь на ходу. Бросила в один угол правый кед, на диван полетел левый. Рюкзаком я сбила вазу на диванном столике. Ваза грохнулась на пол, но не разбилась (спасибо толстому ковру). Стянула с себя заляпанную кровью рубашку и швырнула на полу кухни.
Мне давно не было так мерзко на душе. Я даже слова нужного не могла подобрать, чтобы описать своё состояние.
Я плюхнулась на табурет без сил и улеглась щекой на холодный гранит кухонного острова. Боже, я думала, что всё самое страшное в старшей школе уже со мной произошло. И что Дебру с её одержимостью никто не переплюнет. Как же я ошибалась!
И что мне прикажете делать дальше? Как идти в школу?
Все! ВСЕ видели меня голой. Умом-то я понимала, что стыдиться мне нечего и все это ерунда. Но ведь это подростки! Злые и агрессивные.
А значит будет шёпот. Шутки. Свист вслед. И мерзкие замечания от парней. Да, с этим можно жить. Да, на это можно забить. Но это так утомительно! И я не знаю, хватит ли мне душевных сил справиться со всем одной. Может и правда позвонить психологу?
А ещё есть Райан.
Насколько я его узнала, отвернуться от меня он не должен. Но как он себя поведёт? И как теперь смотреть ему в глаза? Что вообще в таких случаях должна делать нормальная семнадцатилетняя девчонка? Наверное, сидеть дома и рыдать.
Я застонала и уткнулась в столешницу лбом.
– За что же мне всё это?! – жалобно вопросила я в пустоту.
