Через бесконечно долгую минуту молчания Райан встал и, не прощаясь, пошёл к двери. Я проводила его взглядом. И сделала самый девчачий поступок – разрыдалась!
Три бокала вина это и правда многовато. Особенно, когда ты выпиваешь их на голодный желудок, и потому я разрыдалась в голос. Моё уплывающее сознание снова затопила жалость к себе.
Каким-то дальним уголком сознания я отмечала, что чьи-то руки выковыряли меня из дивана и куда-то потащили. Возможно, я брыкалась. Возможно, нет. Следующее, что я совершенно точно помнила – это холодный душ. Я стояла не одна: Райан крепко прижимал меня к себе. Меня уже слегка трясло от холода, а у него губы синие и вся кожа покрыта мурашками, а сердце билось быстро-быстро.
А ещё я поняла, что на мне джинсы и лифчик. И, видимо, я была в таком виде всё это время. Мне стало стыдно и неуютно.
– Выпусти меня! – взмолилась я. – Мне холодно!
Парень выключил душ, сорвал полотенце с крючка и закутал меня. Выбрался из душа сам, оставляя мокрые лужи на полу, и подал руку.
Было жутко холодно. Мокрые джинсы противно липли к ногам, зубы отстукивали неровный ритм. А мы просто молча стояли и смотрели друг другу в глаза.
Я отвела взгляд первой. Обошла его и побежала переодеваться, оскальзываясь на деревянном полу.
На смену мокрой одежде пришла уютная пижама с единорогами. В спальне «родителей» обнаружилась даже кое-какая одежда. Отдел реквизита в этот раз учёл свои ошибки и поработал на опережение. Я взяла шорты и футболку и поспешила назад.
В ванной Райана я не обнаружила, но нашла его на кухне. Закутанный в белый махровый халат, он рылся в моём холодильнике.
– Ты есть будешь? – спросил он, услышав мои шаги.
– Обязательно! – с радостью подтвердила я. – Притащила папину одежду. Не знаю, подойдёт ли она тебе, но лучше, чем нечего.
– Спасибо, – парень мельком глянул на принесённые вещи и вернулся к холодильнику.
– А тебе дядя искать не будет? Уже поздновато. Десятый час, кажется.
– Почти одиннадцать. Затащить тебя в ванную было весьма проблематично. Ты упиралась и никуда идти не хотела. И рыдала. А ещё ты тяжёлая. Может тебе стоит похудеть? – парень ехидно посмотрел на меня из-за дверцы.
– Во мне сто тридцать фунтов тренированных мышц. Никто не жаловался, – ответила я. Райан усмехнулся и извлёк на свет божий кастрюлю.
– Пахнёт оно странно, но выглядит вполне аппетитно, – сообщил он.
– Ой, нет! Это надо вылить! – ужаснулась я и побежала отбирать ёмкость. – Оно стоит тут ещё с прошлой недели.
– Саманта, что я вижу! В твоём доме нет еды! Как же так, Саманта? – притворно ужаснулся он.
– Я была занята, а приехавшие ненадолго родители доели остатки.
– Тогда нам стоит поторопиться с заказом. Мой любимый ресторанчик работает только до половины двенадцатого.
Мы сидели на диване в гостиной, жевали вкуснейшую китайскую лапшу и наслаждались моментом. Или, по крайней мере, я наслаждалась. Наконец-то, я не одна!
– Время – двенадцать. Тебе не пора домой? – я рискнула нарушить молчание.
– Нет. Я описал в общих чертах ситуацию дяде, и он не против, чтобы я составил тебе компанию. А ты что уже меня выгоняешь? – Райан посмотрел сурово.
– Нет, – смутилась я. – Просто не хочу, чтобы у тебя из-за меня были проблемы.
– Ты хлебнула проблем из-за меня. Остаться сегодня – меньшее, что я могу сделать. Даже если бы мне потом досталось от предков.
– Слушай, ты прости, – мне, правда, было стыдно за свою отповедь. – Мне не следовало всего этого говорить…
– Нет, следовало, – перебил меня парень. – Кому-то давно следовало мне это сказать.
Он замолчал, ковыряя лапшу в коробке. Отложил её на стол, устало потёр лицо руками.
– Ты первая, кто рискнул сказать мне правду в лицо. Ни одна из моих бывших девушек ни разу не назвала меня козлом. Может быть, подружкам они так и говорили, но мне – никогда. Не буду строить из себя невинного младенца. За мной есть грехи. Целый грузовик грехов. Но я старался быть милым и обходительным, когда дело касалось общения с девчонками. Я не встречался с несколькими одновременно. Не утверждал, что люблю их, чтобы затащить в постель. А вот пропадать с радара – это запросто. И никогда особо не задумывался, что это для них значит. Как только я терял к ним интерес, то спокойно про них забывал. Ты правильно сказала: делал вид, что ничего не было. Вот такой я говнюк, – он усмехнулся и бросил на меня короткий взгляд. – Но я бы и подумать не мог, что из-за моего свинского поведения пострадают друзья. Прости, Сэм!
Я вздохнула и грустно улыбнулась.
– Да что уж теперь. Время вспять не повернёшь. Письмо уже видела вся школа.
– Прости.
– А, – я махнула рукой. – Постригусь, покрашу волосы, сменю имя и можно вернуться в школу. На всё про всё у меня почти неделя.
– Тебя отстранили?
– Ага. Не стоило мне на неё бросаться. Ну что уж теперь, – я потрогала нос. – Синяк есть?
Райан покачал головой.
– Ну хоть в чём-то плюс.
– Ты ведь вернёшься в школу? – с нескрываемой надеждой в голосе поинтересовался парень.
