Мы живем в этом мире: верим в любовь до гроба… в то, что люди меняются, а время лечит. Говорим, что ищем «того, с кем навсегда… долго и счастливо», а на самом деле, нуждаемся просто в еще одном поводе для жалости. Мы говорим себе и другим: «Я изменился». А такая, как я усмехнется: «Вы просто сменили маску».Нет, я не лучше других. Я совершаю те же ошибки, что и миллиарды людей до меня. К примеру, не слушаю чужих советов…«Если я не буду сильной — меня согнут, поставят на колени», — сказала я.«Если ты не сумеешь прогнуться — тебя сломают», — ответили мне.Жизнь учила меня притворяться. Смерть научила оставаться собой, не открываясь другим. Ведь остальному миру совершенно не к чему знать, что творится под маской из белого фарфора. Под маской куклы, с застывшим равнодушием и нарисованной улыбкой
«Охота началась», — прошептал он, так еле слышно, что шорох проносящихся по асфальту сухих листьев полностью заглушил эти слова. Но все же они были произнесены, начав собой отсчет времени, отведенного на эту странную игру. «Раз, два три, четыре, пять — попытайся-ка сбежать. Десять, девять, восемь… три — на тебя глядит вампир», — пронеслась в его голове жутковатая считалочка, заставившая губы бессмертного растянуться в кровожадном подобии улыбки.
Он любил развлекаться и не видел в этом ничего дурного. Так и было бы, если его «развлечения» не сводились к двум вещам: крови и смерти. Чужой, само собой разумеется. Правда в этот раз ситуация обещала быть оригинальней… Он сам не смог бы твердо сказать, что именно побудило его принять столь рискованное и необычное решение. Вряд ли дело сводилось к одному лишь желанию повеселиться, ведь если об этой забаве узнает кто-то из своих — м-да, легко он не отделается…
Но какой-то внутренний голос (не слишком похожий на обычную интуицию) упорно твердил ему, что сделать это просто необходимо.
И все же засада утомляла его. Конечно, для подобных ему не составляет никакой проблемы просидеть на крыше дома, как каменная горгулья, не шелохнувшись, не вздохнув… Это не было трудно физически, только морально ожидание выматывало.
Но вот, он что-то почуял и тут же напрягся, как пума перед прыжком. Ветер вместе с шорохом листвы и мусора принес знакомый запах. Да, он успел узнать эту девочку — ее характер, привычки, самые тайные желания… И в осуществлении одного из он как раз посодействует ей сейчас.
Он мягко спрыгнул на землю, оказавшись как раз за спиной намеченной жертвы, слившись с ее тенью. Благодаря своей ловкости ему удалось остаться незамеченным. Девушка ничего не заподозрила ровно до того момента, когда его ледяная рука крепко зажала ее рот, не давая ни крикнуть, ни вдохнуть.
Развернув девушку к себе, он был несказанно удивлен, не увидев в ее темно-карих глазах с поволокой ни капли ужаса. Сначала в них промелькнуло легкое недоверие, сразу же сменившееся чем-то похожим на восторг.
— Радуйся, человечка, твоя мечта осуществится этой ночью, — с улыбкой произнес он, — Скоро ты узнаешь, что только в смерти можно обрести истинное бессмертие…
Ее глаза закрылись в немом согласии. Девушка не знала, какую тьму привлекло к ней одно потаенное желание. У нее впереди была целая вечность, чтобы испытать, как больно быть вампиром…
Как и большинство крупных городов, Чикаго умело скрывал за приличным фасадом места не слишком приятные. Вот и этот бар, без вывески или прочих опознавательных знаков (в духе: кому надо, тот найдет) явно не предназначался для миниатюрных блондинок с миленьким, но практически детским личиком. Хотя девушка эта явно не считала себя ребенком. Она была облачена в довольно-таки развратный костюм из черной кожи — брюки, топ корсетного типа и коротенькая курточка с множеством металлических заклепок. Да и макияж ее тоже не был сдержанным: дымчатые темно-серые тени и рисковая алая помада показывали, что эта блондинка вовсе не скромная девочка-ромашка.
Она соблазнительно улыбалась какому-то мужику в майке с логотипом «Раммштайна» и шептала что-то убеждающее. Через пару минут взгляд у фаната немецкого хард-рока стал замутненным, и он расслабленно кивнул в ответ на вопросительное предложение девушки.
Та модельной походкой направилась к запасному выходу, ловко лавируя между посетителями сего, не слишком приятного заведения. Мужчина поспешил за ней. У двери, ведущей на задворки улицы, кто-то из персонала сделал было попытку остановить роковую блондинку.
— Мисс, это выход только для работников бара…
Блондинка оскалилась, и ее белые зубы сверкнули на фоне кроваво-алых губ.
— Заткнись! — прошипела она и резко оттолкнула парня, который на свою беду попытался преградить ей дорогу. Он ударился об стенку и медленно сполз на пол, как огромное человекообразное желе.
В остекленевшем взгляде поклонника «Раммштайна» возник проблеск беспокойства… но он тут же угас, стоило блондинке снова улыбнуться ему. Она поманила мужчину пальцем и исчезла в полуоткрытой двери. Он устремился следом.
Снаружи оказалось темно, а осколки фонаря над входом говорили о том, что в этом районе не слишком жалуют яркое освещение. Девушка с наслаждением сделала глубокий вдох. Конечно, нельзя было сказать, что чикагский воздух пах альпийской свежестью. Но девушке была приятна уникальная смесь ароматов бензина, сотен видов сигарет, асфальта, разгоряченного множеством шин и не остывавшего даже ночью… И люди. Теплые, солоноватые и такие аппетитные… Блондинка облизнула губы, чтобы буквально попробовать на вкус свободную ночь Города Ветров.
Зачарованный мужчина уже стоял рядом с ней. Девушка обернулась и закинула руки на ему на плечи, будто обнимая.
— Скажи, ты боишься меня? — спросила с такой милой улыбкой, какой умеют улыбаться только дети и… немертвые.
