Не сказав больше ни слова, палестинец поклонился и направился к выходу. Гарден жил в этом доме меньше недели, но был уверен, что никогда прежде не видел этого мистера Итнайна. Он было собрался окликнуть его, но тот уже ушел,
Пока Гарден пытался прийти в себя, Сэнди занялась комнатой. Она загасила дымящиеся книги и занавески, нашла акустический нож и принесла его Гардену. Прибор вышел из строя: батарейки сели.
— И что мы будем делать с этим? — поинтересовалась Сэнди, дотронувшись до мертвого тела носком туфельки.
Звон металла удивил Гардена. Он подтянулся поближе и, стараясь не касаться кровавой линии вокруг шеи, расстегнул длинный плащ. Блеснул воротник из тонких стальных колечек.
— Да на нем кольчуга!
— Это могло защитить его от твоего ножа? — спросила Сэнди,
— Наверное, кольчуга рассеивает энергию и, уж конечно, предохраняет от обычного кинжала.
— Интересно, у него есть какие-нибудь документы?
Гарден дернул за плащ, повернул и осмотрел тело — ничего: ни бумажника, ни документов.
— Только кастет.
Том потянулся и застонал от боли в позвоночнике.
— Все еще болит? Позволь-ка мне. — Сэнди повернулась и вышла, кокетливо обходя лужи,
Гарден откинулся на диванные подушки.
Через минуту она вернулась со стаканом воды и двумя таблетками.
Сэнди дала ему лекарство, и Том, не глядя, проглотил его. Когда она протянула ему стакан, Том чуть не выронил его: будто электрический разряд прошел вверх по руке и вонзился в нерв — правое плечо, левый пах и дальше вниз, к ступне, через все тело. Боль прошла также быстро, как и возникла, но воспоминания о ней долго будут приходить к нему во сне. Недоумевая, Гарден приписал это последствиям удара в промежность.
Он выпил воду.
— Лучше? — спросила Сэнди.
— Да… Да, правда, лучше. Что ты мне дала?
— Аминопирин. У меня есть рецепт.
— А что еще, кроме аминопирина, такое, что действует как удар по футбольному мячу?
— Бедненький! — Она мягко коснулась его лба и потянулась за стаканом.
Что-то привлекло внимание Гардена. Он удержал руку Сэнди и поднес стакан к глазам.
— Где ты его взяла?
— На кухне.
— В этой квартире? — Чем дольше Гарден смотрел на стакан, тем больше был уверен, что никогда прежде его не видел.
— Да.
— Из шкафа?
— Да. А в чем дело?
— За занавесками, да?
Он вытянулся на софе и внимательно рассматривал стакан в утренних лучах, проникавших в комнату через открытое окно. Это был самый обыкновенный стакан с прямыми стенками. Из чистого стекла, без пузырьков и вкраплений… Вот только дно… Толстое стеклянное дно. Там явно просматривалось странное пятно, темно-коричневое с красным. Форма пятна ни о чем не говорила. Но цвет… цвет был очень знаком — агат, оникс, гелиотроп, что-то такое. Это было странно — такой дефект не прошел бы мимо инспектора контроля качества… Если только это не было сделано специально.
— Все в порядке?
— Да-да. Я просто думал, что это за штука на дне моего стакана.
— Я что, дала тебе грязный стакан?
— Нет, я не о том…
— Мужчины! Живете как свиньи в хлеву и еще обвиняете женщин, если что-нибудь не совсем чистое.
— Да я не о том. Сэнди…
— А чья это квартира? — Сэнди уселась на подушки и игриво пнула его ногой. — Слишком опрятная, чтобы ее хозяином был мужчина, и слишком маленькая, чтобы с кем-то ее делить.
— Рони Джонс.
— Это он или она?
— Она. Одна моя знакомая.
— Та, от которой мне лучше держаться подальше?
— Не беспокойся. Когда она вернется и обнаружит, что здесь натворил мистер Мертвец, она будет готова скормить меня своим пираньям. Предполагалось, что я буду следить за ее барахлом — особенно за этими проклятыми рыбами.
— Пираньи? — Сэнди взвизгнула и подпрыгнула. — Где?
— Последний аквариум справа. Слава Богу, он не разбился.
Сэнди подскочила к аквариуму. Три серебряные рыбы покачивались в ожидании.
— Чудесно! — выдохнула Сэнди. — Какие челюсти! Какие зубы! А эта Рони начинает мне нравиться. Она женщина моего типа.
— Ага. Пираньи придают особую значимость невинному увлечению аквариумными рыбами — если не считать того, что приходится надевать бронежилет, когда чистишь этот аквариум, и резиновые перчатки, если на руках есть порез или ты держал сырое мясо. Если тебе так хочется, в следующий раз можешь почистить его сама. Кстати, насчет «почистить», — продолжал Том, глядя на труп. — Как ты считаешь, не скормить ли его рыбам? Это позволило бы избежать многих неприятностей.
— Они, конечно, плотоядные, но не волшебные. Эти рыбки, конечно, могут сожрать труп, но только если они на свободе и их целая стая. А так каждая съедает всего лишь несколько унций мяса.
— А что же нам делать с этим?
— С рыбами?
— С телом.
— Думаю, самое лучшее — оставить его на месте.
— Но, — смешался Том, — как, где?
— Пусть эта Рони обнаружит его, когда вернется оттуда, куда она укатила.
— Она путешествует по Греции.
— Какая разница?
— А ты и я — нам куда деваться?
— Я знаю куда. Собирай вещи. Я подожду.
— А моя работа?
— Позвони и откажись. Мы найдем тебе другую, дорогой.
