— Нет, мой господин! Сарацины действительно бежали из долины.
— Не поверю, пока не увижу собственными глазами.
Жерар де Ридефор поднялся с походного стула и посмотрел на север поверх французских шатров.
— Ничего не вижу. Томас, подставь мне плечо.
Великий Магистр поставил ногу на сиденье стула и, едва дождавшись Амнета, вскарабкался повыше. Голова его поднялась над шатрами.
— Трудно сказать, в воздухе столько пыли.
— Видите их стяги? — спросил Амнет.
— Ни одного… Они поднимают их на рассвете, как ты думаешь? Или, наоборот, убирают?
— Я думаю, их стяги закреплены на шестах, как и наши.
— Значит, сарацины ушли. Проклятие!
— Разве это плохо? — отважился спросить Амнет.
— Ничего хорошего, особенно сейчас, когда я рассчитывал прижать их к Кераку и раздавить с помощью Рейнальда.
— А Рейнальд был готов к участию в этом предприятии, мой господин?
— Не совсем. Мы должны были связаться с ним, сразу как только подойдем достаточно близко, и выработать общую стратегию.
— Ах, связаться с ним! С помощью какой-нибудь птички?
Жерар нахмурился:
— Да, какой-нибудь… — Великий Магистр спрыгнул вниз и отряхнул руки. — Надо сообщить королю.
— Да, боюсь, Ги не обрадуется!
Жерар вновь нахмурился:
— Разыгрываешь передо мной дурака, Томас?
— Нет, мой господин.
— Смотри.
— Как ушли? — спросил король Ги, поднимая голову от таза. Вода и розовое масло стекали по бороде и капали мелким дождиком.
— Абсолютно точно, государь, — отвечал Жерар.
Он вместе с магистрами Ордена стоял перед королевским шатром. Это сооружение было своего рода шедевром. Круглый центральный павильон вмещал всю титулованную знать, сопровождавшую короля. Придворные могли выстроиться там перед ним плечом к плечу, не касаясь локтями друг друга. Ткань поддерживалась хитроумной системой распорок, каждая из которых в сложенном виде была с четверть стрелы длиной. Четыре квадратных портика присоединялись к центральному павильону с помощью специальных крестовых сводов, которые были задрапированы тканью, имитирующей своды собора. В этих пристройках можно было делать все, что угодно: спать, обедать, устраивать аудиенции, развлекаться.
Дабы избежать ошибки, полотнища королевского шатра выкрасили в ослепительно красный цвет, а карнизы отделали алой парчой, расшитой изображениями двенадцати апостолов и гербами тех французских герцогств, которые направили в Святую землю своих воинов. По слухам, и сам шатер, и его богатое убранство были даром Сибиллы, доброго гения и супруги Ги.
— А-хм! — Возглас короля отвлек Жерара, украдкой рассматривавшего сие великолепие.
Ги протянул руку ладонью вверх. Великий Магистр торопливо положил на нее чистое полотенце. Ги вытер лицо.
— Значит, они нас испугались, — заявил король.
— Похоже на то, сир.
— Куда они направились?
Жерар, казалось, взвешивает тяжесть вопроса. Амнет, глядя на него, дивился дипломатическим способностям Великого Магистра.
Такое огромное войско могло уйти только в одном направлении. На север, в обход Моаба, в сторону Тивериады. Саладин вел за собой сто тысяч человек, из них всего восьмую часть составляли конники, которых сопровождало не меньше пятидесяти тысяч слуг и рабов, поваров и конюхов, лакеев и шпионов да еще вьючные животные и телеги со скарбом. И все это двигалось со скоростью пешехода. Попытка с таким обозом перевалить через горы на западе или на востоке граничила с безумием. Со времен Ганнибала такое не удавалось никому. Отступить на юг означало пройти прямиком через лагерь самого короля Ги. В этом случае и орденские, и королевские рекруты, образно говоря, проснулись бы мертвыми, со следами сапог и копыт. Единственным вариантом оставалось северное направление, в обход крепости Рейнальда.
Если король этого не понял, значит, он даже карты ни разу не видел, и вести армию вдогонку за Саладином — совсем не его дело. Как все просто, неожиданно подумал Амнет: да, Ги здесь вообще нечего делать. Интересно, как Жерару удастся все это высказать?
— Не знаю даже, как вам об этом сообщить, сир. Не покажется ли вам слишком невероятным, что они двинулись на север?
— На север? — Кажется, это было для Ги полной неожиданностью.
— На север, государь.
— На север… и обогнули Рейнальда?
— Трудно поверить, сир.
— В самом деле. Я полагал, наш друг Рейнальд — главная цель их похода.
— Мы так и думаем. Но кто может постигнуть мысли араба?
— Воистину, кто? — согласился Ги.
Амнет чуть не вскрикнул. Неужели они не видят, что творит Саладин? Ускользнув от Жерара, неловко попытавшегося запереть его в долине (будто полевая мышь может запереть дикого медведя!), и потеряв интерес к Рейнальду, окопавшемуся в Ке-раке, Саладин заманивал христиан в пустыню. В бесплодную пустыню. В выжженную солнцем пустыню. В сарацинскую пустыню, где каждый камень, каждый пастух — потенциальные союзники Саладина, если только медведь в своем собственном лесу нуждается в союзниках.
— Мы, конечно, будем преследовать их, — провозгласил король Ги.
— Да, государь, — ответил Жерар. — Это мое величайшее желание.
— Мы застигнем их врасплох, ведь так?
