В итоге все это, плюс невысокий средний балл Кода, — всего 2,2, — привело к тому, что он в панике поступил на работу в корпорацию «Станнум» (латынь в названии служила хоть каким-то утешением).
Второй раз в жизни Код принял серьезное решение, причем совершенно самостоятельно. Вдобавок, он снова предал сам себя. Сначала подавил тягу к знаниям, теперь изменил своему политическому кредо, идеализму. Начиная с четырнадцати лет, когда Код решил, что он социалист, «бизнес» и все связанное с ним были для нашего героя воплощением абсолютного зла. Конечно, он не знал врага в лицо, но смутно представлял себе, что если в других областях, — производстве, починке, проектировании, преподавании, сборке, сочинительстве, — деньги появляются лишь как вознаграждение за работу, то весь смысл бизнеса и состоит в том, чтобы их «делать», а это казалось вульгарным и унизительным (какие нелепые взгляды для представителя среднего сословия!) Но теперь, испытывая всепоглощающий ужас при мысли о том, что он может вовсе лишиться возможности зарабатывать на жизнь, Код намеренно связал свое будущее с бизнесом, отправился в Лондон, чтобы пройти собеседование, и с радостью принял первое же предложенное ему место.
Такая капитуляция будет иметь для нашего героя самые серьезные последствия. Это решение обернулось своего рода экзаменом, который Код начисто провалил, первым кризисом в его жизни. Следующий разразится через пять лет.
Новый день начался с неожиданного визита. Пятнадцать минут девятого, Код только что закончил свой завтрак, глазунью из трех яиц индейки, — отвергнутых Комитетом по торговле из-за того, что у них чересчур крепкая скорлупа, и вдобавок, они не овальной, а какой-то кубической формы, — фунт psalliota campestris[3] и четыре свиные почки, приготовленные с острыми специями по рецепту графа Хаусского (ибо Код принадлежал к людям, «кои с удовольствием потребляют внутренние органы птиц и зверей»).
В дверь постучали. Код открыл, и перед ним предстал сосед, тщательно замаскированный под солидного служащего внушительным пальто и шляпой, хотя радостная, по-детски невинная улыбка как всегда выдавала его истинную натуру с головой. Код был одет по-домашнему, держал в руке чашку с недопитым кофе. Он смотрел на нежданного гостя, как на ожившего мертвеца.
«Ты не поверишь, старина — у меня получилось! — восторженно вскричал Роджерс. — Первая спокойная ночь за месяц — а сегодня утром голова ни чуточки не болит!»
Код едва не обернулся, чтобы посмотреть на свои ящики, но вовремя спохватился.
Вместо этого: «Заходи, друг мой, заходи! — воскликнул он с неменьшим воодушевлением. — Заходи скорее и расскажи мне все подробно, а я пока оденусь».
Роджерс влетел в комнату, плюхнулся в кресло, но сразу же вскочил.
«Значит, ты выяснил, в чем проблема?» — непринужденным тоном произнес Код, завязывая галстук.
«Похоже на то. Оказывается, все довольно просто — я только передвинул кровать! Бог его знает, почему, но это сработало! Может, что-то там с воздухом, или в спальню просачивается газ? Как думаешь? Человек с научным складом ума вроде тебя наверняка быстро найдет ответ».
Чтобы скрыть облегчение, Код педантично изобразил приступ энтузиазма.
«Чрезвычайно,
«Что за вопрос! Выявляй конечно! Заходи сегодня вечером ко мне, пропустим стаканчик-другой. Заодно посмотришь квартиру — возможно, что-нибудь обнаружится».
«Скажи пожалуйста, а ты не…» — начал Код, но Роджерс прервал его.
«Извини, старина, сегодня надо прийти на работу пораньше. Утром я должен присутствовать на встрече в Брайтоне, — важно сообщил он. — Я просто решил сначала забежать к тебе и порадовать хорошей новостью. Так и знал, что тебе будет интересно».
Вечером Код явился к Роджерсу, вооруженный рулеткой, ватерпасом, компасом, карандашами, записной книжкой, полудюжиной стеклянных бутылок и парочкой непонятных приборов, внушающих невольное уважение своим таинственным видом. Он угостился виски с содовой и принялся за работу, а Роджерс тем временем делился с ним фактами. Он сообщил (правда, Код уже знал это), что раньше кровать располагалась в центре комнаты, а ее спинка была придвинута к стене, разделяющей их квартиры; теперь она стояла параллельно ей, так что голова спящего оказывалась в углу рядом с окном.
Код тщательно определил точные координаты объекта, а Роджерс, попивая виски, уважительно наблюдал за его манипуляциями. Код простучал стены, принюхался, изучил показания приборов и набрал пробы воздуха из разных мест квартиры в свои бутылки.
