Мозг Объекта сейчас уподобился штабу полностью уничтоженной армии. Представим себе высших военных чинов, наконец-то сообразивших, каковы истинные масштабы катастрофы, оглядевших настоящее, а не нарисованное поле сражения, от которого их совсем недавно отделяло множество аванпостов и пулеметных гнезд, и впервые осознавших, что от целого войска остались лишь они, сидящие как в ловушке в последнем очаге сопротивления — окруженном здании ставки. Единственный сохранившийся участок рассудка, словно штабной офицер, в миг запоздалого озарения окинул мысленным взором все сметенные оборонительные рубежи и погибшие дивизии, и в первый — одновременно, последний, — раз правильно оценил ситуацию. Затем сразу же отправил гонца с мольбой о помощи — просьбой объяснить, что произошло.
Объект выдавил из себя целую фразу — главный вопрос, возможно не только нынешнего сражения, но самой жизни, весь свой век воюющей с законами человеческого существования. Каким-то непостижимым образом, каждое слово выговаривалось четко, без малейших искажений.
"Зачем ты это сделал со мной? — спросил Роджерс. — Зачем? Зачем?"
Потом, таким же невероятным усилием воли обуздав непослушное тело, Роджерс — а может все-таки Высшая Сущность? — затих, молча ожидая ответа.
Но напрасно.
Опьяняющая радость триумфа покинула Кода.
Нахмурясь, он перебрал в уме варианты ответа. Все они почему-то казались сейчас несостоятельными. Итоговый вопрос остался открытым.
Он покачал головой, печально улыбнулся и похлопал Объекта по плечу. Бросил взгляд в окно. Там, за черным покрывалом ночи, ему привиделись "терпеливые, бессонные анахореты".
Возможно, они все об этом знают. Они знают все… все…
Время пришло.
Он подумал. Принял решение, продиктованное гуманностью. Наклонился к столу, взял ручку. Провел черту под последней записью в журнале и вывел внизу одно слово:
"Terminus".
Подошел к платяному шкафу, извлек оттуда "Костюм" — одежду, предназначенную для выполнения заключительной процедуры, и облачился в нее: черные кожаные сапоги для верховой езды, черную кожаную куртку, длинные черные кожаные перчатки. Скрыл лицо под черной бархатной маской. Повернулся и оглядел Объект. Предчувствуя грядущее окончательное и бесповоротное Посвящение, существо извивалось и судорожно подергивалось. От волнения и страха лицо его побагровело. Из слюнявых, безвольно обвисших губ вырывались звуки, напоминающие щенячье поскуливание.
Код поднял руку, будто медсестра, успокаивающая испуганного пациента перед тем, как ему дадут наркоз.
Благословил его, осенив крестным знамением.
Окинул прощальным взглядом своего лучшего друга, Объекта.
Повернулся к пульту управления возле осциллоскопа.
Существо пронзительно взвизгнуло, как свинья при виде ножа.
Код повернул шкалу настройки до предела, установив максимальную мощность.
Известная нам часть Вселенной покоилась на отлогом берегу Непознанной Бесконечности и тихонько пульсировала, словно амеба среди липкого ила высшей реальности: лишенная разума, она пребывала в полнейшем неведении, чем закончилось это ничтожнейшее событие — превращением Роджерса, суммы случайных категорий, или низвержением других бессистемных образований — "Финландии", мира, галактики, — в ничто.
Ничто?
Но возможно у Роджерса все-таки имелась так называемая "душа"? Возможно в момент агонии и мучительного отделения от тела она последним титаническим усилием исказила ткань континуума вокруг себя, создав собственную Нирвану, "пузырек" абсолютного безвременья, в котором будет заключена навеки?
Настолько ли сильна жажда жизни, чтобы в итоге добиться
Код повернул шкалу до предела.
Эта процедура не вдохновила его на очередной поэтический экспромт.
Но что скрывала бархатная маска? Какие чувства отразились на его лице в тот момент?
Сострадание?
Удовлетворение?
Печаль?
Жестокая радость?
Или, скорее, вплоть до самого конца, просто неизменное бесстрастное любопытство — неутолимое любопытство Главного Программиста, который в основном успешно завершил свой очередной Эксперимент, и уже планирует следующий?
