— Александр Лукич, — в процессе обратилась она и ко мне. — Вы сможете мне помочь артефактами? Ничего особенного, но очень пригодились бы отражатели и поглотители тёмной магии. Я, безусловно, поделюсь силой для их создания. Хотелось бы сделать кафедру безопасной, насколько это вообще возможно.
— Обсудим, — я уже к этой минуте улыбался как тот кот, что получил бочку сметаны.
Ну одно удовольствие было наблюдать за такой интересной деловой беседой.
— Вы только мне схемы потом покажите, — обречённо попросил глава конторы.
— Непременно.
— Вы не отвлекайтесь, Роман Степанович, — Мария хлопнула по столу. — Это мелочи, мы ещё практику не обсудили. Я предлагаю…
Казалось, менталист был готов взвыть. Но тоже с честью выдержал эту битву, пусть победителем из неё и не вышел.
Я предполагал, что полигонами для студентов станут места, уже обжитые служителями тайного порядка. Собственно, об этом мы раньше говорили. Но Зотова умудрилась выторговать обустройство подходящей территории возле академии. То есть тёмный полигон в центре столицы!
Аргумент при этом был неоспоримым.
— Вы сами рассудите, Роман Степанович. Будете студентов увозить куда-то — другие лишь сильнее станут подозревать и отдаляться. А если сделать это открытым, ну относительно открытым, таким, чтобы каждый мог понаблюдать, как тренируются тёмные маги, то какой эффект будет? Во-первых, все убедятся, что ничего ужасного мы не творим. Мы не будем, точнее. Во-вторых, это ещё раз подтвердит, что всё официально и законно. Иначе не позволили бы, верно?
Менталист только заворожённо внимал и невольно кивал.
— Ну и самое главное — у самих тёмных студентов больше доверия будет. А значит, и лояльности. Поверьте, — понизила голос девушка, — если их не станут скрывать от общественности, то им станет проще.
С этим было вообще не поспорить, поэтому организация тёмного полигона была утверждена. Пусть под кровные клятвы не навредить от всех участников, но тем не менее.
Я слушал и думал — а не мало ли я попросил для кафедры артефакторики?
Но мне было легче, и оборудования требовалось очень мало. В моих планах было учить пользоваться тем малым, что всегда есть под рукой. А уж потом… Но этот разговор с ректором будет.
Но кое-какие приёмы я запомнил.
Удивительно полезная беседа оказалась, пусть я в ней практически не участвовал.
Последним пунктом была проверка. Девушке нужно было прикоснуться к компасу желаний, чтобы доказать чистоту своих намерений. В присутствии попечительского совета как свидетелей. На это она, кстати, согласилась мгновенно и без возмущений. Мол, раз уж такие формальности, то пусть.
После того как всё было досконально оговорено, Баталов отозвал меня в сторону и предложил прогуляться по угодьям. Мы вышли на улицу и двинулись по дорожке к озеру.
— Александр Лукич, вы понимаете, что Мария Алексеевна может быть опасной?
Да боже мой, учитывая, как её боятся, что от неё постоянно ожидают чего-то ужасного и смотрят, как на догорающий фитиль, я удивлён, что у девушки такое самообладание. Да, у Зотовой свои проблемы, но, в конце концов, она просто девчонка.
Поразительно, что именно те два человека, которые ей близки, так и относятся. Из благих побуждений, но тем не менее…
Видимо, мой взгляд был настолько красноречивый, что Баталов нахмурился.
— Будьте осторожны, — подумав, всё же сдался он. — И прошу — присмотрите за ней.
Я хотел было возмутиться, что нянькой становиться не собираюсь, и вообще мне ещё за целым народом приглядывать, но просто усмехнулся. Нормальная она, сама справится. Тем более если не «присматривать». Вот в таком случае снова взбунтуется. Я сам был таким, так что хорошо понял, что она чувствует. Когда вокруг лишь недоверие, что ещё делать?
Видел же, как идея понравилась Зотовой. Для неё это и правда шанс на лучшую жизнь. Помочь тем, кто её сможет понять и не станет осуждать. Общалась ли она вообще с другими тёмными, кроме того, кто учил её в темнице? Сомневаюсь.
Всё будет хорошо. Вот это без сомнений.
Я открыл рот, чтобы сказать менталисту, что ответственности на себя я брать не стану, но не смог говорить. На меня накатила волна ледяного холода.
Мысли я читать не мог, но увидел какие-то обрывки старых эмоций. Боли. У Романа Степановича была дочь. Жена и дочь, вылитая копия матери. Он их потерял примерно в то же время, когда познакомился с Зотовыми. Вот чёрт!
Вот почему это так его цепляло, буквально тащило и порой опустошало.
Для Баталова это было искуплением.
Я положил руку на его плечо, крепко сжал и пристально посмотрел в его разноцветные глаза:
— Я присмотрю.
Он и сам знал, что это глупость. Но всё, что нужно было менталисту — услышать эти слова. Никакой ответственности, просто надежда. И я воспользовался силой, чтобы её вселить в него. Пусть это не очень правильно, но зачем тогда магия, если не помогать людям?
Мировой баланс не дрогнет, если у одного человека на земле станет больше веры в лучшее.
— Александр Лукич, что касается ваших подданных… — сменил тему мужчина. — Возникла проблема. Точнее, не совсем проблема, но я полагаю, что мне нужно обсудить это с вами.
