Воспоминания не исчезли, они остались во мне. Казалось, что у меня два разума. То, чего я не мог никогда ни видеть, ни слышать, как Джей Сивард, я слышал и видел после этого опыта. Меня звало море. Порой я слышал голос, который звал не Джея Сиварда, а Язона, Язона из Иолка, Язона с «Арго». И я был Язоном. По крайней мере, у меня были его воспоминания.
Некоторые из них были туманны и запутаны, и все же я вспомнил массу событий из жизни своего предка. А многие из этих событий — я хорошо понимал это — произойти не могли на нашей старой доброй Земле. Даже в зачарованных морях аргонавтов.
Мне казалось, меня зовет раковина Тритона. Куда? Обратно, в позабытое прошлое? Этого я не знал…
Я пытался избавиться от этого, старался развеять чары. Разумеется, работу продолжать я был не в состоянии, и Остревд ничем не мог мне помочь. Никто не мог… Я приехал вот сюда более года назад, когда все остальное не дало результатов. Сидя в поезде, уже за Сиэтлом, мне ненадолго показалось, что я освободился.
Увы! Год назад на этом холме я услышал беззвучный зов из моря, предо мной предстали какие-то видения и корабли-призраки. Я здорово испугался. Я спал под этими же соснами, когда ночь принесла звуки хлопающих на ветру парусов и скрип уключин.
Принесла она и эхо сладкого нечеловеческого голоса, который звал: «Язон! Язон из Фессалии, приди ко мне!»
В ту ночь я ответил на зов…
Я стоял на обрыве над бегущими волнами, и в голове у меня был хаос. Помню, как я беспокойно вертелся в спальном мешке, помню, что слышал шум ветра, тихую, мелодичную вибрацию струн и удивительное пение, не бывшее человеческим голосом… и все же я знал, что это зов.
Я стоял над водой, а вокруг опускался туман, плотный и удушливый. Вероятно, было полнолуние, потому что сквозь туман пробивалось серебристое сияние, слабо освещавшее море подо мной — темное, украшенное кружевами пены.
Из темноты снова послышался слабый звон струн, а потом — то же тихое пение. Я знал эти звуки, это пел… киль «Арго», обращающийся ко мне голосом, которого никто, кроме ясновидца, не смог бы понять.
Что-то скрытое в тумане плыло по воде. До меня донесся скрип уключин. Медленно, очень медленно начал рисоваться какой-то силуэт. Сначала я увидел большой прямоугольник паруса, свисающий с высокой мачты, потом заметил призрачный в лунном свете нос корабля. Он плыл ко мне.
Из тумана вынырнула галера и вскоре проплыла подо мной; до палубы было не более восьми футов. Вверх поднималась мачта, наклоненная в сторону суши, и еще я заметил весла, их разом подняли вверх, чтобы не сломать о скалу.
На скамьях — то есть на палубе корабля — сидели какие-то фигуры. Нереальные фигуры. Одна из них извлекала из арфы чарующую ритмичную мелодию.
Однако еще более влекущим был голос без слов, доносившийся от киля «Арго», когда корабль, переваливаясь с борта на борт, проплывал подо мной.
Воспоминания Язона всколыхнулись во мне. Холодный пот и дрожь, всегда сопровождавшие волну чужой памяти, захватили мое тело. Язон, Язон из Иолка… это я был Язоном!
Когда галера почти миновала меня, я оттолкнулся изо всех сил и прыгнул на палубу этого корабля-призрака. От удара о твердые доски колени мои подогнулись, я упал и покатился, но тут же вскочил на ноги и огляделся по сторонам.
Берег уже исчез, и лишь серебристые испарения окружали корабль, сверкающий в лунном свете.
Язон? Нет, я не был Язоном. Я был Джеем Сивардом… был…
Собственные сознание и воля вернулись ко мне. Я знал, что сделал или мне это казалось, — как знал и то, что это либо сон, либо безумие.
Палуба под моими ногами казалась настоящей. Водяная пыль имела вкус морской воды, да и ветер, кропящий ею мое лицо, был настоящим ветром. И все же я знал, что в этом корабле-призраке есть что-то нереальное.
Дело в том, что на нижней палубе я видел гребцов, а сквозь них длинные серые морские водны. Отчетливо видны были все мышцы их спин, когда они склонялись над веслами, но отчетливы так, каким бывает сон в момент пробуждения. Гребцы не видели меня, лица их были напряжены от усилий, когда они гнали корабль… Куда?
Я немного постоял, вглядываясь в туман вокруг себя, сохраняя равновесие на качающемся корабле с ловкостью, которой у себя не подозревал, словно мое тело так же гладко скользнуло в физические и моторные воспоминания другого человека, как мой мозг переплелся воспоминаниями с другим мозгом.
Вокруг не было слышно ничего, кроме звуков от самого корабля. Я слышал удары волн о корпус, скрип шпангоутов, ритмичное пение весел в уключинах. Я отчетливо слышал кифару в руках призрака на носу, однако команда была нема.
Помню, что волосы зашевелились у меня на голове, коща я впервые увидел, как полупрозрачный воин открывает рот и заводит песню, которая несется вдоль скамей, пока двойные ряды не начинают раскачиваться в едином ритме, а рука кифареда ложится на струны, чтобы вести их — и все это в полной тишине.
Музыку я слышал, а вот команда, похоже, состояла из призраков.
