— Всё равно бы полез, — отмахнулась Даша. — Они же как дети: чем больше им препятствуют, тем сильнее желание пойти наперекор. Кстати, вполне очевидно, что на Лаврентия мой запрет тоже впечатления не произвёл. Сейчас он скрывается у себя исключительно из вежливости.
— Может, расскажем им? — кисло предложила Ульяна.
— Чтобы отправиться за решётку? Прости, это как-то не греет. И потом, мне кажется, что опасность грозит только тем, кто в номере ночует: я ведь заходила ненадолго — и ничего.
— Ладно. Но если Никита сейчас откинется, мы всё же объясним Лавруше ситуацию. Не хочу понапрасну им рисковать.
— Что-то ты слишком радостная.
— А чего мне расстраиваться? Нехорошо, конечно, но она сама виновата — нефиг было ссориться с таким мужиком, а потом ещё его преследовать. Ты же видела, он был совсем не рад, когда она заявилась.
— Видела, — медленно кивнула Даша.
И тут же нахмурилась. Счастливым Лаврентий точно не выглядел. Так что же изменилось за один вечер? Правда, Катя сказала, что они помирились, но зная постояльца, легко предположить, что он запросто мог заставить её поверить во что угодно. Вроде бы сейчас мужчина убит горем и очень переживает, однако действительно ли это так? И чем продиктовано его желание попасть в номер? Хочет раньше других найти то, что могло бы его скомпрометировать?
— Даже не думай, — угрюмо сказала Ульяна. — Никогда не соглашусь, что это он.
— Тогда ты, — буркнула Даша. — Тебе она тоже мешала.
Подруга злобно прищурилась и издала пару шипящих звуков, призванных объяснить всю степень её неправоты. К счастью, с психологической атакой было покончено довольно быстро.
— Тебя зовут.
Хозяйка усадьбы повернула голову и смогла лицезреть Никиту, стоявшего в дверном проёме первого номера. Вопреки ожиданиям, мужчина был жив, выглядел относительно неплохо и жестами приглашал Дашу к нему присоединиться. С трудом подавив ощущение, будто переступив порог знаменитой комнаты, она навлечёт на себя жуткое проклятие, девушка осторожно вошла.
— Это окно недавно открывали, — объявил Никита, ткнув пальцем в белоснежную раму.
— С чего ты взял?
— Оно неплотно закрыто. С таким сквозняком Катя ночь не продержалась бы.
— Ну так она и не…
— Очень сомневаюсь, что она умерла от холода. Есть ещё кое-что. — Он открыл окно, свесился наружу и указал на отчётливо видневшиеся следы, которые начинались прямо возле номера. — Судя по размеру, женские, так что Катя давеча выходила прогуляться.
— Куда?
— Не знаю, но могу выяснить. — Никита ловко спрыгнул с подоконника. — Ты со мной?
Одет он был только в джинсы и вязаный свитер, но холода, казалось, не чувствовал. Посомневавшись с полминуты, Даша тоже выбралась наружу, мгновенно ощутив всю прелесть морозного дня. Тело покрылось гусиной кожей, в горле запершило, дыхание сбилось.
— Мы ненадолго, — с беспокойством глядя на неё, сказал Никита. — Неужели так холодно?
— Неужели ты не чувствуешь? — передразнила девушка.
— Я закалённый. С детства в проруби купаюсь.
При слове «прорубь» в её голове мгновенно выстроился несложный ассоциативный ряд, в итоге приведший к мысли о стремительно размножавшихся трупах в пруду. Решив во что бы то ни стало от навязчивого кошмара избавиться, она споро зашагала вдоль следов, стараясь от них не отвлекаться и больше ни на что не смотреть. Интересно, куда Катю носило перед смертью? И почему нельзя было выйти по-человечески — через дверь?
— Кто придумал совать тебя в прорубь? — чтобы поддержать разговор, спросила она.
— Отец. Он почему-то был уверен, что таким образом вырастит из меня настоящего мужчину.
— И как, получилось?
— А сама не видишь?
— Не очень. — О последних словах она сразу же пожалела: такого стремительного приземления в сугроб на её памяти ещё не случалось. — Охренел?!
— Просто решил показать, что ты не ошиблась — до джентльмена мне очень далеко, — ухмыльнулся Никита, протягивая руку. — Вылезай.
Даша покладисто ухватилась за его ладонь и с силой потянула на себя. Равновесия мужчина не потерял, только слегка покачнулся и переступил с ноги на ногу.
— Очень предсказуемо с твоей стороны.
— И очень опрометчиво с твоей.
Она поднажала, заскользила по снегу и снова очутилась в нём по шею. Никита рассмеялся. Не сдержанно или холодно, как раньше, а вполне по-человечески.
— Всерьёз думаешь, что сможешь…
Договорить ему не удалось, поскольку девушка сделала стремительную подсечку, и он рухнул рядом, обдав её каскадом сверкающих снежинок. С ближайший ёлки тут же сорвался целый сугроб, благополучно осевший у него за шиворотом.
— Не ожидал? — позлорадствовала Даша.
— Случайность.
— А, просто прилёг отдохнуть?
Никита перекатился на бок и принялся активно закапывать её в снег. Взвизгнув, девушка залилась радостным смехом и начала брыкаться, уворачиваясь и извиваясь всем телом. Разумеется, следы Кати довольно быстро исчезли из виду, но это уже никого не волновало. Даша восторженно верещала, вспоминая давно забытые детские радости, а Никита осыпал её всё новыми порциями снега, набивавшегося под одежду и в ботинки.