Даша выдохнула, стёрла со лба проступившие капли пота и лишь тогда вспомнила, что держит в руке оружие. От напряжения она настолько сильно его сжимала, что пальцы онемели и стали ледяными. В голову тут же полезли ненужные мысли вроде навязчивого страха за свою жизнь и сомнений в том, что она в принципе способна направить пистолет на человека, пусть даже такого, как Малинов.
Его спальню она определила без особых проблем — прямо перед дверью в широком кресле заливисто храпел один из охранников, явно не спеша отрабатывать баснословный гонорар. Сначала девушка сникла, решив, что мимо него, даже спящего, пройти будет невозможно, однако вскоре поняла, что с выводами поторопилась: мужчина не только не собирался её задерживать, но и вообще никак на вооружённое вторжение не отреагировал. Философски пожав плечами, Даша приоткрыла дверь и опасливо заглянула внутрь.
Всё было слишком легко — до такой степени, что робкое ощущение чего-то неправильного уже начинало скорбно бить в набат, не давая хоть на секунду расслабиться и почувствовать себя победительницей. Неужели Малинов до того беспечен, что оставляет двери нараспашку? Неужели он нанял высокооплачиваемых бездельников, когда мог позволить себе лучших из лучших? Неужели её так никто и не остановит? Последний вопрос стоял особенно остро.
То, что она собиралась сделать, выходило за все рамки и грозило обернуться мучительным чувством вины и бессонными ночами. Тем не менее обратного пути уже нет, надо заканчивать начатое. Даша наткнулась в темноте на что-то крупное, на ощупь определила, что это нечто вроде пуфа, и, усевшись на него, резко включила бра, о которое чуть раньше ударилась затылком. Комната озарилась неярким, но очень уютным светом, стали видны огромная, абсолютно невероятных размеров кровать с закруглёнными углами и возлежавший на ней Август Сергеевич. Авторитет мгновенно открыл глаза.
— Вы как по ночам спите? — мерзко улыбнулась она, вспомнив их недавний разговор. — Я вот почти перестала.
— Отлично сплю. — Он сел в кровати, неспешно потянулся и уставился на неё своими рыбьими глазами. — Чему обязан?
Девушка молча бросила взгляд на пистолет, который сжимала в чуть подрагивавшей руке, но особого впечатления на Малинова оружие отчего-то не произвело.
— Денег хочешь? — устало спросил он. — Сейф у тебя за спиной. Бери, сколько надо.
— Спасибо, — буркнула Даша, хотя искушение было. — Я пришла доказать, что ни ваша охрана, ни замки, ни сигнализация не смогут остановить меня, когда я захочу до вас добраться. А захочу я очень скоро, если вы от меня не отстанете.
— Дура, — с какой-то жалостью покачал головой Август Сергеевич. — Иди домой, пока не поранилась.
Хозяйка усадьбы ожидала чего угодно, но уж никак не такого пренебрежения. Она была уверена, что не избежит угроз, оскорблений, даже вооружённого отпора, однако унизительное сочувствие, сквозившее в его голосе, было хуже всего. К такому развитию событий Даша не готовилась и теперь понятия не имела, как себя вести. А Малинов между тем ждал её реакции.
— Вы осознаёте, что я могу вас застрелить? — на всякий случай уточнила девушка.
— И сама не выйдешь отсюда живой.
— Но вам-то это будет уже без разницы.
— Я своё пожил, — спокойно ответил авторитет. — Чёртова смерть не раз являлась ко мне в куда более страшных обличиях, ты — далеко не худший вариант.
— Это комплимент? — начала злиться Даша. — Я ведь правда выстрелить могу. Вы что, не верите?
Он холодно усмехнулся, а глаза на мгновение обрели почти человеческое выражение.
— Одинокая старость — вовсе не то, с чем хочешь столкнуться, когда тебе за шестьдесят. В моей жизни было много такого, о чём нормальный человек не захочет вспоминать на склоне лет. Огромный пустой дом, уйма врагов и нежелание просыпаться по утрам — вот, что мне осталось. Выстрели ты сейчас — и закончатся мои страдания. Поэтому если так хочешь — давай, я не в обиде.
У Даши от удивления даже рот открылся. Конечно, можно было предположить, что Август Сергеевич блефует, но говорил он до того твёрдо и спокойно, что сомневаться в его правдивости не приходилось. Девушке внезапно стало грустно.
— У вас же сын есть.
— И не один. А что от них толку, они совсем на меня не похожи. И слава богу, что не похожи, но…
— Что?
— Они меня презирают, — тихо ответил Малинов. — Не знаю, чем я это заслужил: уж отцом я всегда был хорошим.
— Простите, но я в этом сомневаюсь.
— Почему? — заинтересовался авторитет.
— Потому что отдавать детям нужно не деньги, а себя. Вы вряд ли на это способны, характер не тот.
Август Сергеевич посмотрел на неё очень внимательно и медленно кивнул.
— Может, ты и права. Но у меня не было выбора: семейные узы в моём мире не поощряются.
— Тогда к чёрту такой мир. Что вам важнее — фальшивый блеск короны и куча врагов, которые всё равно рано или поздно её с вас собьют, или счастливая старость в окружении детей и внуков?
Малинов надолго замолчал, а когда наконец решил ответить, снизу послышался шум.
— Ты не одна? — безо всякого удивления спросил он.