В её инструментарии – новые определения вещей и повествование о событиях, происходящих с этой мифологической вещностью. «Оания – моя новая страна…» Или другая страна – «Аркадия – страна ароматов // соломенных песков… втянутых в водоворот Ра // Арка пчелиных радуг…» Легко заблудиться в такой стране, если не знать «Мифов Народов Мира». Однако у Людмилы Ходынской своя мифология, свой способ полететь на Луну или прогуляться по джазовым кафе Амстердама. Иногда встречаются (может быть лукавые?) указания на свои правила пользования словом:
друг мойчитательумчимся с тобойв жаркую дрёмность стихирыяне сектантне туман навожуне зазываю в квартирыабракадабройтебяне дразнюиавангардом не тычу«Курорты творенья»Одна из любимых тем Людмилы Ходынской – зеркала, двойничество, уподобление, несостыковка, несоответствие предназначений, полное совпадение, отождествление, клонирование, отражение и его искажения (и фонетические и графические). Но сколько бы не «ловил на сходствах» себя человек, миметические вещи не избавляют от одиночества творчества, от мелодии поиска.
Алексей Парщиков<p>Дочь космического лова</p>Эсперанто звёзд – так я назвал поэтический язык Людмилы Ходынской однажды, в уже далеком 1996 году в своей статье на нидерландском «В Москве песня становится делом», опубликованной в амстердамском (Нидерланды) журнале «Славянская литература». Здесь, справедливости ради, считаю нужным заметить, что, хотя, речь втой статье шла также и о других двух поэтах, творчество которых иматериалы представила мне Людмила Ходынская, всё же я был знакум более со стихами и поэтическими перформансами именно Людмилы Ходынской второй половины 90-х годов в Амстердаме – которые, впервую очередь, и вдохновили меня к подобному определению.
Поэтические самобытность и личный голос поэта, усиленные виртуозным и утонченным владением русского языка, выводят поэзию Людмилы Ходынской, несомненно, на профессиональный уровень.
страна ароматовсоломенных песковкаскадов лун и лунвтянутых в водоворот Раарка пчелиных радугв корриде взоров«Аркадия»
