Мне не однажды приходилось наблюдать, как мгновенно затихает публика в зале, когда Людмила Ходынская начинает читать стихи – удивительный эффект её интуитивной артистичности и особого чувства звука! У слушателя срабатывает, я бы сказал, не столько момент узнавания (поэтический мир Людмилы Ходынской достаточно многомерен), сколько желание вовлечённости. Согласованной вовлечённости в путешествие по её поэтическим «снам», в стихи, где она ведёт слушателя лавируюшей тропой ловко сплетённых созвучий, мелодичностью голоса, путём новых образных видов, сотворённых ею. Сейчас выступления Людмилы Ходынской не редки в Западной Европе, но, как мне известно, с начала 80-х годов её голос часто звучал и на различных поэтических подиумах Москвы.
В аспектах постижения мира у Людмилы Ходынской порой прослеживается обертон иррациональности исскусства – неприкосновенности, невозможности пользования его или объяснения посредством искусства чего-либо. Искусство в себе (позволим себе подобность определения немецкого философа Иммануила Канта – вещь в себе). В этом смысле некоторая загадочность, к примеру, поэмы Людмилы Ходынской «Замысел далей» выглядит оправданной. Концептуально намечая символическими штрихами и включением архетипов движение киррациональному мышлению читателя, она приближается к нему через лирические оттенки.
в редких случаяхгодно для проживания телоа проникнисьпролей дождикв ладошки листьевне блеск – блеск«Замысел далей»Конечно, здесь можно сделать отсылку и к русскому футуризму начала двадцатого века, с его идеей зауми, и к поэтам символистам, заявлявшим о невозможности постижения мира путём рационального мышления. Или же к известному заявлению французского художника-концептуалиста Марселя Дюшона – «Искусство – всё, когда это делает художник». А «отец» немецкого звёздного романтизма Гельдерлин – его отголосок несомненно прослеживается в романтико-лирических строках Людмилы Ходынской. Но какова бы ни была отсылка или платформа, от которой отталкивается поэт, дар – это та субстанция, которая сублимирует всё впитанное автором в её собственный оригинальный метафорический мир. Трансцедентный взгляд, необычный, художнический, взгляд как бы изнутри, создаёт особый ракурс видения, как в поэме, частично процитированной ниже, написанной автором в начале 70-х годов:
ты живаявся светла от болиты из света сотканаживи во мнедочь космического лова«Дочь космического лова»или:
Иуде открываетсяза что – бог вестьтакая ширина
