После одиннадцати я пишу по корпоративной связи сообщение Марте о том, что готова к ней прийти. Сразу приходит ответ: “Очень жду”. Интересуюсь, на месте ли Марс и получаю ответ, что его нет, и сегодня не будет. Заболел или что-то такое. Чувство облегчения прокатывается по телу. Только сейчас понимаю, что как бы ни настраивалась, все равно не готова встретиться с Марсом. Хотя это означает, что еще день я проведу в стенах, где все пропитано им. Мне даже кажется, что Марс специально не пришел: дал мне возможность не встречаться с ним. Вот только моя Венера мотает головой и осуждающе смотрит на меня. Мы обе знаем, что где-то в глубине души я все равно надеялась увидеть его именно сегодня.
Передаю дела Марте, после чего до конца вечера изучаю материалы, краем уха слушая разговоры коллег. Работа помогает немного отвлечься. Но мысли о Марсе все равно мелькают в голове.
— Лина, уже седьмой час. Думаю, на сегодня хватит, — Роман Евгеньевич встает из-за стола и надевает пальто.
Остальные коллеги также собираются по домам.
— Я еще ненадолго задержусь. Мне осталось дочитать совсем немного, — выглядываю из-за монитора и машу на прощание рукой.
Нестройный хор голосов прощается со мной, и меня поглощает тишина. Собираюсь домой только в десять вечера.
Еще утром мы договорились с Мариной, что сегодня я буду ночевать дома. Там я могу предаться жалости к себе в полном объеме. Да и хватит злоупотреблять гостеприимством подруги.
Выхожу на улицу. Сегодня ветрено. Закутываюсь в шарф посильнее. Перчатки как всегда забыла дома. Промозглый воздух проникает под юбку короткого платья и пальто. Когда же будет уже весна?
Домой совсем не хочется, поэтому решаю прогуляться до соседней станции. Хорошо, что надела сапоги на сплошной подошве. Покупаю капучино в ближайшей кофейне и шлепаю по улочкам Москвы. Вкусный напиток греет изнутри. Мимо проходит пара влюбленных. Смотрю им вслед и, кажется, замечаю тень, мелькнувшую в переулок. Притормаживаю и вглядываюсь. Сама не знаю, чего жду, и на что надеюсь. Но проходит минута, вторая. Нет, никто не выходит из переулка с букетом цветов и извинениями. Вздыхаю и иду дальше. Кофе быстро кончается. Ноги замерзают. До метро осталось совсем немного, если срезать дворами. От этой идеи волоски встают дыбом. Не обращая внимания на тревогу, коготками царапающую изнутри, шагаю в темный переулок жилых домов.
Рука в перчатке неожиданно обхватывает голову сзади. Закрывает рот. От испуга трудно даже вдохнуть. Через шарф чувствую давление на горло.
— Не думал, что мне так повезет, — слышу хриплый мужской голос сзади.
Говорящий выше меня примерно на голову и однозначно сильнее. Страх парализует тело. Мысленно перебираю, что у меня есть в сумке, готовясь с этим попрощаться. Правильно говорят, беда не терпит одиночества.
— Давай без глупостей! — интонации в голосе смутно знакомые. — Иначе… — нож сильнее впивается в мое горло, но благодаря шарфу кожа остается цела.
Часто киваю, продумывая возможные варианты бегства. Нужно освободиться, закричать, что угодно. Но мужчина оказывается хитрее. Он резко разворачивает меня за плечо и хватает за руки, ухватив за запястья. Нож утыкается мне в живот. Я открываю рот, чтобы закричать, но вместо этого у меня вырывается:
— Да вы издеваетесь что ли?
Отец Марса, обросший и неряшливый, в черной потертой кожаной куртке стоит передо мной. На голове черная вязаная шапка.
— Только пикни, и я тебя порежу, — он наклоняется ко мне, от него разит перегаром.
— Что вам надо? — в моем голосе плещется отчаяние.
— Деньги! - рявкает он.
— Но у меня их нет, — делаю попытку выдернуть руки, отчего хватка только усиливается.
— Дура что ли? Ты позвонишь Максиму. Он тебе даст.
— Не даст, — я разом сдуваюсь. — Если вы думаете, что он за меня выложит хоть рубль, то вы ошибаетесь, — заканчиваю шепотом.
— Вот и проверим, — цедит отец Марса и дергает меня на себя. — Сейчас мы идем до моей машины, и если ты хоть что-то вякнешь, я убью тебя. — Владислав Сергеевич прижимает меня к себе.
Я отчетливо чувствую, как лезвие упирается мне в горло. Со стороны выглядит, словно он приобнимает меня за плечи и помогает мне идти. Народу нам почти не встречается. Время позднее, и на улице холодно. Да и когда кто-то проходит мимо, Владислав Сергеевич сильнее прижимает меня к себе, от чего лезвие ножа ощущается острее. Пару раз я пытаюсь все-таки вырваться, но бесполезно. Крепкие руки держат надежно. В отчаянии собираю всю свою силу и ударяю мужчину локтем в бок. Чувствую, как лезвие чертит по коже. Пугаюсь. Но боль терпимая. Видимо, только царапина. Мы подходим к машине, невзрачной Хонде серого цвета, стоящей в конце двора, окруженного домами. Фонари светят неярко. До меня доносится скрип качелей, раскачивающихся на ветру. Владислав Сергеевич крепко связывает мне руки моим же шарфом и сажает на переднее сиденье, привязав импровизированную веревку в ручке над дверью.
Мы выруливаем из двора, выезжаем сначала на одну из улочек, затем попадаем на оживленную дорогу. За окном мелькают дома, магазины, люди.
