Теперь на ноги вскочил и Родриго. Вынужденный обороняться против двоих, Зофиил попытался встать, но внезапно все трое замерли. Ночную тьму прорезал волчий вой. Мы завертели головами, пытаясь определить направление, откуда пришел звук, но тщетно. Вой раздавался снова и снова, все время с разных сторон. Он словно окружал нас, медленно сжимая кольцо. Осмонд и Сигнус разворошили костер и подбросили дров. Пламя взревело, золотистые искры вспороли тьму. Сжимая посох, Родриго внимательно всматривался в ночь, пытаясь угадать, откуда прыгнет зверь. Адела съежилась на земле, закрыв своим телом сына. Зофиил вертелся по сторонам, занеся над головой нож и что-то бормоча. Казалось, только Наригорм не чует опасности. Она неподвижно стояла в свете костра, протянув руку в направлении звука, будто пыталась его коснуться. Наконец стало тихо, но это молчание, нарушаемое треском углей в костре и журчанием реки, пугало сильнее воя. Мы, затаив дыхание, вслушивались в кромешный мрак.
Вряд ли кто-нибудь из нас забылся сном в эту ночь. Мы по очереди дежурили у костра, но мне не спалось даже тогда, когда кончилась моя стража. За дальними холмами появилась полоска света, и сон наконец сморил меня.
Разбудил меня холод. Адела возилась с котелком у костра. Тонкая дымная струйка поднималась в розовеющее небо. Мой плащ скрипел от инея.
Из трубы знахаркиной хижины дым не шел. Наверняка нежится в тепле под одеялом. Да и кто на ее месте стал бы в такую рань покидать собственную постель. Зофиил и Родриго еще отсыпались после ночной вахты, но Осмонд с Сигнусом уже отправились за хворостом, а Наригорм за водой.
Мы доедали похлебку, когда вдалеке показались Сигнус и Осмонд. Над ними белым облаком висел пар от дыхания. Оба тащили за спинами что-то тяжелое. Однако когда Сигнус миновал костер и направился прямиком к Зофиилу, мы с Аделой заподозрили неладное. Фокусник недавно встал и сейчас умывался на берегу реки. Сигнус швырнул свою ношу прямо под ноги Зофиилу. Это оказался не хворост, а мертвая сова с широко раскрытым черным клювом. Она с глухим стуком упала на замерзшую землю.
— Вот кого убил твой яд, Зофиил. Не волка, а это несчастное существо.
Зофиил небрежным жестом стряхнул сверкающие капли с длинных пальцев и мельком взглянул на птицу.
— А следы зубов на мясе?
— Несколько полосок оторваны, но это был не волк.
Зофиил пнул мертвую птицу носком сапога.
— Филин. Ценная дичь. Хорошо, если дикий, но, скорее всего, улетел от растяпы-сокольничего. Теперь бы не попасться ему на глаза, чего доброго, запросит отступного. Но пока эта падаль никому не нужна, можешь ее выбросить.
И тут терпение изменило Сигнусу.
— Я не о птице, Зофиил, а о мясе, которое ты оставил волку! Нескольких отравленных полосок вполне хватило бы, но вместо того, чтобы досыта накормить Аделу и малыша, ты отволок туда целую ногу и половину бока! Да там еды на целый день! И ты ни с кем не посоветовался! Даже кости для похлебки и те пропали! Ты до смерти боишься волка, но к чему это бессмысленное расточительство?
При упоминании о его страхе перед волком глаза фокусника опасно вспыхнули, однако, в отличие от Сигнуса, ему удалось сохранить внешнюю невозмутимость.
— Позволь напомнить тебе, что мы заполучили эту овцу и вино только благодаря моей ловкости и моему золоту. Да за то, что я поделился с тобой своей добычей, ты должен благодарить меня на коленях! Если бы не моя щедрость, и ты, и Адела вчера легли бы спать голодными. Я сделал с остатками туши то, что посчитал нужным.
— Мы все делим поровну! — возмутился Осмонд. — Ты забыл, сколько времени жил за наш счет? Забыл, что не гнушался есть то, что я добывал на охоте, и то, что обменивал на свои реликвии камлот?
Зофиил не сводил с Сигнуса яростного взгляда.
— Я пожертвовал это мясо волку, чтобы мы избежали судьбы нашего своевольного юного дружка. Уж поверь мне, это стоило дневного запаса еды! Надеюсь, ты не забыл, как выглядело тело Жофре, когда его нашли? Вряд ли баранина пошла бы тебе впрок, Сигнус, с разодранным-то горлом! Надеюсь, ты будешь помнить об этом, когда в следующий раз возьмешься осуждать мои поступки. А я и впредь собираюсь оставлять волку отравленное мясо — и не беда, если мы отправим на тот свет парочку твоих крылатых родственничков!
Зофиил пнул мертвую птицу ногой и направился к костру, но, проходя мимо Сигнуса, с силой толкнул юношу в плечо. Не удержавшись на скользкой траве, Сигнус зашатался и рухнул в ледяную воду. От неожиданности он задохнулся, и его тут же накрыла волна. Сигнус закашлялся и попытался встать, но намокший плащ тянул вниз. С одной рукой он не мог восстановить равновесие и ухватиться за скользкий берег. Юноша таращил глаза и беспомощно махал рукой.
Родриго бросился в воду, подхватил Сигнуса и выволок на берег.
Отплевываясь и кашляя, юноша упал на колени, а Родриго принялся колотить его по спине. Наконец Сигнус повалился на траву, судорожно дыша и содрогаясь всем телом.
Родриго положил руку ему на плечо.
— Снимай мокрую одежду и ступай к огню. Наригорм, быстро за одеялом!
