Его маленькие бесцветные серые глазки засветились и забегали. Он медленно встал, подошел к ней, начал целовать руки с каким-то хищным, голодным взглядом. Ей было противно, но она терпела, не желая его обидеть.
За руку он поднял ее со стула, обхватил толстыми руками и стал жадно целовать в губы, затем в шею. Виктория скривилась - так ей было противно. Его руки суетливо шарили по ее телу. Он принялся стягивать с нее одежду. Ей стало совсем нестерпимо, и она со злостью оттолкнула его. Виктория отчетливо поняла, что не сможет быть с ним ни за что на свете, даже ради денег и безбедного существования. Лучше уж умереть с голоду в нищете, но он однозначно ей отвратителен.
Дмитрий остановил на ней озверевший в один миг взгляд. Виктория испугалась, что он ее изнасилует, так как в квартире они одни и помочь было некому.
Тем не менее, она решительно и спокойно заявила:
- Не смогу я стать твоей любовницей. И замуж никогда за тебя не выйду. Так уж получилось. Прости.
Он сделал резкий выпад в ее сторону.
- Я буду кричать, сбегутся соседи. Здесь удивительная слышимость, - быстро заговорила Виктория. - Они вызовут полицию.
Дмитрий остановился в нерешительности.
- Это твой окончательный ответ? - со злостью спросил он, испепеляя ее взглядом. - Ты что же решила гнить в этой дыре?
Он снова презрительно обвел взглядом комнату.
- Да, лучше гнить здесь.
- Лучше гнить здесь, чем быть со мной, так что ли, получается? Вот стерва! - не выдержал он. Глаза его горели бешенством. - Зачем ты меня мучишь?
- Ты сам себя мучишь, я тут ни при чем. Я сказала тебе правду, а ты не хочешь ее слышать, - спокойно сказала Виктория. - Может, это жестоко, зато честно.
- Значит, я зря пошел на убийство..., - еле слышно, себе под нос, проговорил Дмитрий.
Но Виктория слова эти услышала.
- Какое убийство? - удивленно спросила она. - О чем ты?
- А, черт с тобой, знай, - вдруг сказал он, махнув рукой и противно ухмыляясь. - Это я заказал твоего отца. А затем провернул дела так, что бы у вас все забрали. Думал, когда ты станешь нищей, то прибежишь ко мне на коленях за помощью, без лишних разговоров станешь моей. Но ты и теперь выделываешься!
Дмитрий злобно рассмеялся, наблюдая за ее реакцией.
Виктория не верила своим ушам.
- Ты ненормальный..., - медленно проговорила она. - Так это, значит, из-за тебя разрушилась вся моя жизнь? Пошел вон отсюда, что бы я тебя больше никогда не видела! Ненавижу тебя!
- Ты что не понимаешь? - крикнул он, снова хватая ее в объятия. - Я схожу с ума от любви к тебе! Я был готов на все, лишь бы добиться желаемого. И потом - он меня оскорбил, вы оба меня оскорбили тогда, унизили... Унижение самое гнусное в мире чувство. И я со своими деньгами не привык его испытывать.
- Нет, это точно не любовь! - крикнула она ему в лицо, вырываясь из толстых рук. - Если действительно любишь человека, разве позволишь ему видеть, как умирает близкий ему человек? Разве сможешь так спокойно, как это делал ты, видеть его боль и страдание утраты? Нет, это не любовь... не приписывай себе таких высоких чувств, на какие ты просто неспособен. Это обычная страсть, которая пройдет, как только ты добьешься своего. Но этому никогда не бывать! Слышишь? Никогда! Да еще после всего, что ты натворил. Убийца! Убирайся отсюда! Вон! Ты мне отвратителен, всегда таким был и навсегда таким и останешься. Я выдам тебя, тебя посадят за преднамеренное убийство и мошенничество!
Дмитрий смотрел на нее широко раскрытыми глазами. Эти глаза светились бессильной злобой, жирное лицо покраснело, щеки тряслись. Он сжал кулаки, и на минуту Виктории показалось, что он ее ударит. Но он себя сдержал.
- Ты ничего уже не сможешь доказать, - сказал он, повернулся и пошел к выходу. - Тебе никто не поверит.
Но на пороге обернулся и проскрежетал:
- Знай, я не привык сдаваться! Свистнешь, когда станешь пухнуть от голода на улице.
- Да пошел ты!
Дмитрий ухмыльнулся и хлопнул дверью.
Прищурившись, Виктория видела в окно, как он садился в свой огромный черный Хаммер, в сопровождении своих вышибал. Трус! Как же она ненавидит его в этот момент! Отец пригрел у себя на шее ядовитую змею... сумасшедшую, злую, змею, а самое главное на удивление хитрую, сильную и подлую.
Лихорадочное возбуждение сменилось оцепенением. Она безжизненно легла на диван и зарылась лицом в подушку. Впервые в жизни ее мучила совесть. Это она во всем виновата! Нужно было всегда открыто демонстрировать свое отношение к нему и не позволять даже доли бесполезного флирта. Иначе не пришлось бы отцу открывать ему глаза, а потом страшно расплатиться за ее легкомыслие. Боже, так доиграться! Поделом ей теперь. Только пострадали невинные люди, и она в этом виновата. Если бы она могла раньше предположить, какой это страшный человек! Но откуда ей было знать, что он способен на убийство? За пять минут она накрутила себя так, что сама себе стала казаться исчадием ада.
