- М-м-м-м-ма-а-а-а-а!.. - стонал человек в сети. М-м-м-м-м-а-а-а-а-а...
Черная кровь доходила последними вялыми толчками, с запинками.
- Давай, давай! Не тяни! - Мурашин выпустил из рук тушку, и та мягко шмякнулась в грязь.
Ниночка осторожно, чтобы не расплескать, припала на колени.
Человек вздрогнул, подобрался, широко раздул ноздри и потянулся к миске. Лакал жадно, не открывая глаз и сладостно поерзывая.
- Ишь, уписывает, - сказал Мурашин, переводя дыхание. - Фу-у-у... готово дело. Приняли. Уж больно они попервости беспокойные... Ишь ты, ишь ты!.. Суррогат, конечно... Ему бы для разгону-то настоящей, - он вздохнул и заметил с затаенной горечью: - Да что уж тут. Утрачены, утрачены нами прежние традиции.
Затем пошаркал ладонями друг о друга, отряхивая, присел возле, хладнокровно расстегнул на вновь прибывшем насквозь мокрый пиджак (человек обеспокоенно замычал и зачавкал), сунул руку во внутренний карман и вот уже отшагнул, осторожно разворачивая депешу, упакованную в полиэтилен.
- Так, - сказал он, шурша листом. - Ага... Кандыба Степан Ефремович. Ясно, товарищ Кандыба. Понятно. В полном соответствии с директивой Ч-тринадцать. Как говорится, с прибытием, Степан Ефремович!
"Кандыба, Кандыба, - повторила про себя Александра Васильевна, вся дрожа. - Кандыба. Ну да. Конечно! Он же был третьим секретарем крайкома... Как-то встречались на конференции... темная лошадка... всегда в тенечке... Вот какое дело!.. Теперь, значит, по обкомовской линии командовать будет... понятно..."
Ниночка отняла пустую миску, и по знаку Мурашина Петька с Витюшей принялись торопливо разоблачать вновь прибывшего, кое-как стягивая с него липнущую к телу одежду. Степан Ефремович облизывался, кряхтел и беспокойно ворочался. Кроме того, начал сучить руками, мешая Петьке снимать майку.
- Тише вы, тише! - бормотал Петька. - Да погодите же вы, говорю!
Витюша возился со штанами. Ниночка уже держала наготове сухие.
Когда дошли до трусов, Степан Ефремович широко раскрыл глаза и уперся взглядом в белую луну. Сначала он недолго скрипел зубами, а затем сказал:
- Д-д-д-директива!
- Да исполняется ваша директива, - со сдержанной нежностью буркнул Петька, осторожно подсовывая под него руку. - Что ж вы такой торопыга-то, Степан Ефремович. Не успели еще, право слово, оглядеться, а уже...
- Молчать! - сухо оборвал его Мурашин. - Разговорчики.
- Д-д-директива! - повторил Степан Ефремович. Мохнатые брови сошлись к переносице. Он рывком повернул голову, и белые его глаза остановились на Витюше. Тот попятился. - Исп-п-п-полнять!
Слова вылетали из него словно бы под излишним давлением: пырхали и шипели.
- Вы... вы... вы... - жмурясь, мотал он головой. - Вы...
- Простите, Степан Ефремович? - нагнулся к нему Мурашин.
- Вы-ы-ыг-г-г-говор! - пальнул тот, снова тараща белые зраки.
- Да уж ладно, - буркнул Петька, берясь за трусы. - Сразу выговор... Поворачивайтесь, Степан Ефремович! Я ж так не подлезу. Зад-то поднимите, товарищ Кандыба!
Александра Васильевна отвернулась...
Через двадцать минут они вернулись к машине. Луна светила вовсю, и обратный путь оказался несравненно легче. Кандыба, облаченный в сухое, а поверх - в такую же, как у Николая Арнольдовича, плащ-палатку, шагал сперва нетвердо, по-журавлиному выбрасывая ноги и пошатываясь, но потом разошелся и даже, недовольно ворча, высвободил руку. Впрочем, Мурашин все же поддерживал его под локоток.
- Проверим комплектность, - хмуро сказал Кандыба, умащиваясь на переднем сидении. - Все в сборе?
Мурашин сидел прямо за ним. Витюша молчком пробрался в самую корму, на откидное. Женщины прижались друг к другу. Притихший Петька застыл за рулем, как аршин проглотив, и смотрел перед собой, не моргая.
Тяжело кряхтя, Кандыба повернулся всем корпусом и недовольно оглядел каждого. Когда его мутный взгляд остановился на Александре Васильевне, она почувствовала, что взамен давешней дрожи ее пробрала испарина. Разглядывая, Степан Ефремович почему-то морщился и делал губами неприятные сосущие движения - так, словно во рту у него были лишние зубы. Уже через секунду она не выдержала - сморгнула и со сконфуженной улыбкой опустила глаза. Черт бы его побрал, ну что он вылупился?.. Кандыба все пялился, плотоядно причмокивая, и Твердунина уже хотела произнести какие-нибудь слова, чтобы нарушить затянувшуюся паузу, но тут наконец-то "первый", напоследок шумно и с всхрапываньем вздохнув, отчего по салону отчетливо понесло болотной гнилью, отвернулся и брюзгливо буркнул:
- Поехали!.. Мурашин, какие новости? Что в Маскаве?
Николай Арнольдович стал послушно рассказывать о новостях, а Петька тыркнул рычаг, газанул - и они поехали.
Маскав, пятница. Глобализатор
Ах, как хороши прогулки по летнему Маскаву!
