— В последний раз спрашиваю — род занятий! — Его лицо раскалилось докрасна.
— Угрызатель совести, — сказал я и кивнул.
— Тоже мне умник выискался, — сказал он.
— I.Q. 120, — сказал я, — неплохо, но и не блестяще.
— Убирайтесь отсюда! — выпалил он.
— Убираюсь сей же час, — пообещал я. — Bon soir.
На побережье он сел в поезд и устроился возле миниатюрной женщины, которая источала грошовое благоухание, своим происхождением обязанное синему флакончику с пластмассовой крышечкой.
— Вы не подскажете, где находится Виндвард-авеню? — спросил он наконец, спустя многие мили путешествия и раскачивания из стороны в сторону.
— Я покажу вам, — ответила она. — Я там выхожу.
— Я еду туда на вечеринку, — сказал он.
— Я так и подумала, глядя на вашу маску, — сказала она.
— Вы тоже на вечеринку? — полюбопытствовал он.
— Нет, просто домой.
— Устали после работы? — спросил он.
— Целый день в «Вестерн юнион», — ответила она.
— Да, это утомительно, — согласился он.
Поезд описывал дугу.
— Подъезжаем к Виндвард-авеню, — сказала она. — Приехали.
Она встала; он последовал за ней, и они вышли на платформу, где остановились под одним-единственным фонарем.
— А где будет вечеринка? — спросила она.
Он порылся в кармане в поисках записки и ничего не нашел.
— Потерял, — сказал он. — Черт, как же я теперь туда попаду?
— А телефон? — спросила она.
— Все закусочные и заправочные закрыты, — сказал он.
— В моей гостинице есть телефон.
Она показала ему дорогу, а он ее поблагодарил.
— Вам нравится Томас Вульф? — спросил он.
— Кто это? — спросила она.
— А Эдмунд Вильсон?
— Не знаю такого, — сказала она.
— Вы читали Сомерсета Моэма? — спросил он.
— А, так вы про писателей спрашиваете! — засмеялась она. — Нет, я никогда не читала Моггимма. Как его имя?
— Сомерсет.
— Сомерсет. Странное имечко! Это он написал «Бремя страстей человеческих»?
— Да. А вы вообще книги читаете?
— Странные вопросы! — сказала она раздраженно.
— Ну вот, я вызвал ваше раздражение, — сказал он. — Из-за того, что спросил, читаете ли вы, и эта мысль вызвала в вашей памяти «Тайну исповеди», и вам стало совестно, отсюда и ваша враждебность. А если я продолжу свои речи, мне даже не придется подниматься с вами, потому что наверняка в вестибюле гостиницы никакого телефона нет и в помине, а телефон окажется в вашем номере, и как ЭТО могло случиться, наверное, телефон из вестибюля куда-то утащили, вот так-то.
— Что вы сказали?
Она не расслышала и половины сказанного, потому что он пробормотал это себе под нос, разговаривая с самим собой.
