Ответ застыл в горле. Но это же брат! Живой! Хвала милосердной Тиене. Значит, он жив, значит...
– Негодяй! – ярость внезапно исказила бледно-синее обмороженное лицо Мертингера. – Значит, ты все это подстроил, мерзавец! Я думал... Думал, что тебя...
– Что думал? – младший брат рассмеялся во весь голос. – Думал, что я приеду вторым? Ха-ха-ха! Ты проиграл, братец. На этот раз я хорошо проучил тебя.
– Ах ты подлый, коварный...
– Мертингер, прекрати оскорблять брата! – оборвал его отец.
Стражи тем временем собрали на снегу легкие носилки из лозы; единым движением они подняли обмороженного сына лорда и уложили его на них, затем накрыли теплым одеялом до самого носа.
– Это была всего лишь шутка, Мерт, – не упустил случая нравоучительно добавить Ваэлле, издевательски улыбаясь. Или ему это только кажется? Сознание куда-то плывет, растворяясь в долгожданном тепле. – Ты сам во всем виноват...
Сон. Воспоминания, ставшие сном. Ведь все так и было когда-то... Мертингер вздрогнул и резко открыл глаза. Одеяло лежало на полу. О стену хлопнула ставня – по комнате гулял ветер, ворвавшийся через распахнутое окно. Щупальца предрассветного тумана, несущего с собой соленый морской воздух и осеннюю влагу, перебирались через подоконник, точно наглые пепельные коты. Все тело покрылось гусиной кожей, и холод из сна перекочевал в явь. Грудь тяжело вздымалась, эльф часто дышал.
Мертингер потер плечи, пытаясь согреться, поднялся на ноги. Он находился все в той же комнате, на том же постоялом дворе, как там его называют?.. «Сломанный меч», да. Он в землях людей, далеко от дома, и ему почти восемь веков от роду. Почему же детские воспоминания продолжают мучить его? Всегда ночью, никогда днем. Как будто память отчаянно цепляется за те немногие чувства, что все еще у него остались, а сознание во время сна наиболее уязвимо и поэтому способно пропустить нечто из былого, что причиняет дикую боль. Меч. Рука сама потянулась к кожаным ножнам, лежащим на кровати рядом, точно спящая женщина. Пальцы привычно обхватили мягкие, но в то же время крепкие иссиня-черные ремни, которыми была перехвачена рукоять, но привычный металлический холод не прогнал остатки кошмара. Перед глазами все так же стояло лицо давно умершего брата, шепчущего истлевшими губами: «Ты сам во всем виноват, братец. Взгляни на себя. У тебя нет ни отца, ни брата, ни семьи, ни любви, ни детей, ни надежды. Одна лишь гордыня, которую ты зовешь честью. Но это тлен...»
– Нет! – Резко обернувшись к двери, эльф выбросил вперед правую руку, при этом меч как будто сам выскочил из ножен, оказавшись у горла того, кто не должен был бы уже никогда тревожить живых. – Я жив, покуда у меня есть мое Имя и моя Честь! А ты давно уже мертв, как сам того заслужил. Изыди!
Вошедший человек отшатнулся назад, подняв на него испуганный взгляд:
– М-милорд... что с вами? Это же я, Жакри. Я принес вам завтрак и ваш камзол, я его почистил с вечера...
Эльф медленно опустил Адомнан, постепенно приходя в себя. Это и вправду оказался давешний паренек, приставший к нему на улице и теперь не отходивший от него ни на шаг все два дня пребывания в Сар-Итиаде. Эльфийскому лорду не нужен был слуга, но кое в чем мальчишка мог пригодиться, так как превосходно знал родной город, а кроме того, и с местными бродягами, которые, как правило, все обо всех знают, был, что говорится, на короткой ноге.
Мертингер все еще пытался отыскать хоть какую-нибудь зацепку, которая приведет его к Логниру Арвесту, но пока не нашел почти ничего, что могло бы помочь в этом деле. Единственное, что удалось узнать, – то, что сей человек действительно прибыл в Сар-Итиад, – кое-кто из числа тех, в чьи обязанности входит слышать и запоминать все происходящее кругом, за небольшую плату признался в том, что «полтора десятка прихвостней Лилии какое-то время загрязняли вольный морской воздух Северной Пристани своим никчемным присутствием. Они не особо кичились, не «салютовали шибко», да и короля не поминали, оттого их никто и не трогал. Ах да! С ними ведь был еще и гоблин! Вот это бестия поистине бесстыжая и дерзкая. Воровал, не чинясь, где придется, и все тащил господину, одному из солдатиков, пытался даже жулить в кости, отчего разорились двое небедных до того, так сказать, менял. Раньше оба были азартными игроками, теперь – свешенные кредиторами с городской стены насесты для ворон». Все просмоленные грязные осведомители сходились во мнении, что «тех солдатиков больше нет в Сар-Итиаде – мы бы знали, но и через стену никто, если вы, господин, кумекаете, не перелезал...».
А это значило, что некий Логнир Арвест и его с товарищи сели на один из местных кораблей, как эльф и предполагал изначально. Оставалось только выяснить на какой, но вот тут-то и начались затруднения. Корсары не любили болтать о таких делах с незнакомцами.
