В тумане кружили черные тени, клинки вспарывали плоть, а огонь пожирал все на своем пути. Пока еще те, кто вскоре погибнет, не знали этого. Кипело сражение, вокруг умирали и убивали. Грохот доспехов, лязг оружия, крики отдающих душу друзей и предсмертные хрипы врагов – все смешалось, слилось в пугающем единении, в кровавой круговерти. И вновь это были воспоминания. Должно быть, это его рок – вновь переживать уже случившееся, чувствовать то, что хотел бы выбросить из памяти, вышвырнуть из жизни и запереть дверь на ключ, чтобы оно, не приведи Тиена, не пролезло обратно.
Битва, вернувшаяся во сне, отгремела почти пять сотен лет назад в вечнозеленых лесах южного Конкра, и одной из сражавшихся там армий командовал он.
Шел пятый год Погибельной Смуты – величайшей трагедии народа Конкра. Дубовый Трон опустел. Вскоре после убийства Верховного Лорда Энаре Дома начали жестокую войну друг против друга, члены благородных семей сражались под десятками стягов за давно уже потерявшие былой смысл идеалы. Многие из них запятнали себя предательством. Предавали все: простые эльфы дезертировали из армий и, спасая жизни свои и близких, бежали прочь от войны; потомственные стражи, позабыв о чести и долге, переходили под знамена враждебных Домов; изворотливые саэграны сдавали без боя замки и укрепления, а лорды... Многие из них готовы были обратиться за помощью к самой Бездне, лишь бы получить возможность вонзить клинок в горло политического противника. Альфар[10], священное сердце Конкра, был сдан практически без боя десятитысячной орде зеленокожих. Ведомые хитрым и расчетливым вождем Крыш’тааном орки с лихвой воспользовались тем хаосом, в который погрузились эльфийские земли, – они огнем и железом прошли по лесам и, более того – всерьез вознамерились в них остаться, чего не случалось со времен разгрома Верховным Лордом Фаэланом[11] Неисчислимой Орды почти тысячу триста лет назад. И это были далеко не все напасти. На ослабевшее государство, чьи защитники столь увлеченно рвали друг другу глотки, да так, что у них не оставалось времени смотреть на границы, зарились былые враги, в прошлом не раз получавшие отпор на полях сражений, и каждый из них норовил сейчас урвать себе кусок пожирнее. Мертингер сражался. Он был единственным из всех лордов, кто правильно оценил грядущую опасность с самого начала, с самого зарождения Погибельной Смуты. И одним из немногих, кто не запятнал свою честь изменой. Медленно, год за годом, он выжигал заразу мятежа из тела больной страны. Лорд не собирался щадить ни себя, ни других – драконья кровь, текущая у него в жилах, словно стальной несгибаемый стержень, не позволяла ему свернуть с избранного пути. Он заключал альянсы с теми, кто еще мог быть полезен, и без сожаления, невзирая на знатность, звания или былые заслуги, карал негодяев, зашедших слишком далеко. Шаг за шагом он приближал тот долгожданный день, когда Конкр вновь станет свободным. Вот уже пятый год он ночевал в лесу и спал, не покидая седла...
Орки отступали из сожженного Альфара. Всю последнюю осень остатки орды были заперты, не смея высунуть носа из-за кольца городских стен, а почти все источники подвоза продовольствия были отрезаны еще прошлой зимой. Голод, болезни, диверсии, сожженные обозы и вырезанные патрули, постоянные удары эльфийских летучих отрядов, появляющихся из леса, точно призраки, и так же бесследно исчезающих, сделали свое дело – пятилетнему присутствию зеленокожих в землях южного Конкра подходил конец. Крыш’таан Мелех-р’ад, что значит «Ступающий-по-крови», Верховный Вождь орды, вывел остатки своего воинства за крепостные стены в последней надежде прорваться обратно на юг, в родную долину Грифонов. Но высокомерный гордец-орк слишком долго откладывал этот шаг, не желая признавать неизбежность поражения: слишком ослабли его воины, да и осталось их не так много, как было пять лет назад, когда степняки вошли под сень Конкра. Из десятитысячной орочьей орды на ногах стояло не более трех тысяч бойцов – остальные либо погибли, либо ослабли и были съедены своими же – весь последний год в окруженном Альфаре свирепствовал голод.
