– Конечно, не ровня! – Лорд Хенсли фыркнул. – Ты герцогиня, а я – всего лишь какой-то там граф.
– Герцогиня?
– Вдова лорда Голдена, если верить показаниям Лоррейн. Так как герцог мертв и не имеет наследников, императрица посчитала возможным распорядиться его землями, титулом и состоянием по собственному усмотрению. Впрочем, об этом лучше поговори с ней. Она ждет в Малом тронном зале.
– Нет.
– Нет? – Коул поднял брови в притворном удивлении. – Вы отказываете императрице, ваше сиятельство?
– Не хочу никуда спешить. – Я заглянула в аметистовые глаза. – Я еще не успела сказать, что люблю тебя. Хоть ты и всего лишь какой-то там граф.
– Любишь? – переспросил он. Я торжественно кивнула. – И согласна выйти за меня замуж, несмотря на явный мезальянс?
– Да. Да-да-да!
Коул посмотрел на меня так, что все внутри запело от радости. И поцеловал – еще, еще и еще, пока все дурные мысли о мнимой невозможности нашего счастья не выветрились из головы.
Айона стояла на пороге перемен.
Перемены витали в воздухе, слышались в шепотках слуг, затягивавших высокие окна траурными занавесями, прятались за напряженными взглядами придворных, в один миг лишившихся сиятельного правителя и привычной жизни и получивших взамен императрицу-чужестранку.
Покров тайны пал.
Щеки, годами не знавшие румян и солнечного света, были бледны, бескровные губы сжаты, в глазах сквозила растерянность. Люди смотрели друг на друга и не находили слов, чтобы выразить смятение, царившее в обнажившихся душах.
Первым же приказом, последовавшим за объявлением церемонии похорон Солнцеликого Эдуарда, чье имя многие узнали впервые лишь после смерти монарха, стала отмена обязательного ношения придворных масок.
Солнцеликая Гвеновид не требовала от подданных немедленно избавиться от главного атрибута светской жизни, но приближенным ее величества настоятельно рекомендовалось воздержаться от иллюзий. А вслед за первыми мастерами и Малым советом нововведение подхватили и остальные. Ветер перемен сдувал кружева и перья, являя миру новые лица Айоны – курносые и скуластые, веснушчатые, бородатые, тонкогубые. Но главное – открытые перед собой и перед другими, не боящиеся смело взглянуть в глаза врагу и искренне улыбнуться другу.
Конечно же оставались те, кто был не готов расстаться с маской, долгие годы служившей им вторым лицом. Я видела и таких – стыдливо приглушавших яркие краски иллюзий, чтобы держать положенный траур, и отворачивавшихся, встретившись взглядом с соседом по креслу в Большом совете, уже избавившимся от шлема Стального рыцаря. Но их было меньшинство. Чем ближе я подходила к Малому тронному залу, где заседала новоиспеченная императрица, тем чаще встречала мужчин и даже женщин, оставивших позади времена былого карнавала. Они сдержанно улыбались мне, некоторые вежливо склоняли голову. Я приседала в ответном реверансе, чувствуя сердцем, что тогда, в убежище лорда Голдена, сделала верный выбор.
Солнцеликая Гвеновид принесла в Айону долгожданное обновление.
– Герцогиня Эверли Митчелл, ваше величество! – объявил слуга, распахивая передо мной тяжелые двери.
Малый тронный зал, место заседания Малого совета, состоявшего из небольшой группы особо приближенных придворных правителя, несмотря на послеобеденное время, был погружен во мрак. Черные шторы, черный бархат покровов – траур соблюдался безукоризненно. Сама Солнцеликая Гвеновид также была одета в черное платье, подчеркивавшее худобу жилистого тела северянки и молочную белизну кожи. Светлые волосы были убраны под сетчатую вуаль, расшитую черным жемчугом. И только корона из чистого света сияла силой семи стихий, соперничая в яркости с царственной синевой глаз императрицы.
Императрица была одна, если не считать горной рыси. Пятнистая хищница, защитница и спутница бывшей фрейлендской принцессы, лениво посмотрела на меня и вновь растянулась на ступенях у ног хозяйки. Глаза диковинного зверя светились синим.
– Леди Митчелл. – Солнцеликая Гвеновид привстала со своего места, жестом приглашая меня подойти ближе.
– Ваше величество. – Я низко поклонилась. – Вы хотели меня видеть?
– Да. Коул уже рассказал о моем решении?
– В общих чертах.
– Твой род будет восстановлен в правах, а ты получишь статус законнорожденной дочери айонских Митчеллов. Обо всем остальном, – императорский перстень, подогнанный под тонкий палец, сверкнул радугой, – будет разумнее умолчать ради твоей же безопасности. Со всех участников тех событий, кроме лорда и леди Хенсли, уже взята нерушимая магическая клятва. В твоем случае мне будет достаточно устного согласия. Для меня важно, чтобы мы оставались если не друзьями, то хотя бы союзниками. Айоне предстоят непростые времена. Будет лучше, чтобы линия прежнего императорского рода сохраняла непрерывность.
– Я понимаю, ваше величество. И полностью согласна с вашим выбором.
Она кивнула.
– В ближайшее время я подпишу приказ, согласно которому ты как единственная оставшаяся в живых родственница последней супруги герцога Голдена унаследуешь его титул и земли.
