– Моя жизнь принадлежит Айоне! – Мой голос, отраженный от стен, загрохотал между сводами, заставив всех повернуть головы. – Моя кровь принадлежит Айоне! Моя магия принадлежит Айоне! И я отдаю их без принуждения и по собственной воле леди Гвеновид, первой императрице Айоны. Да будет так!
Алтарь вспыхнул, признавая новую правительницу.
Свет, вырвавшийся из моей груди, на короткое мгновение соединил меня, Луноликую и лжеимператора крепкой прозрачной нитью.
В ярком сиянии, с которым не могла соперничать ни одна маска, иллюзии стерлись, и я увидела явственно, до мельчайшей черточки, истинный облик лорда Голдена. Породистое лицо красивого мужчины без возраста неумолимо старело, а из радужек, некогда пронзительно-ярких, стремительно уходила царственная синева, перетекая вместе с украденной магией императора в новую правительницу Айоны. Темные вены проступили сквозь тонкую кожу. Покрасневшие глаза потемнели от ярости.
Леди Гвеновид, тонкая и по-северному прекрасная, улыбнулась мне доброжелательно, но без особого удивления. Перевела взгляд на лорда Голдена – и ударила, одновременно посылая боевую горную рысь в смертельный прыжок.
Мгновение спустя все было кончено.
Свет погас.
Магия ушла из меня, оставив лишь три капли дара – те самые, что отдали мне Коул, Лорри и Мэр, вернув к жизни. Лорд Голден ничком повалился на пол, терзаемый боевым фрейландским зверем. Рядом с ними, всеми забытое, лежало тело прежнего императора.
Битва кончилась.
А я… я больше не чувствовала ужаса, напряжения и боли и снова могла быть собой. Просто собой – без невольно унаследованной от отца силы, без магии крови, жаждущей моей смерти. Обычной Эверли. Простой, тихой… живой.
Какое невероятное облегчение!
Веки закрылись, колени подогнулись. Сознание покидало меня – последние силы ушли на ритуал передачи власти новой императрице. И единственное, чего бы мне хотелось, – упасть и уснуть дня на три, потому что все наконец-то было хорошо. Лорри была жива, Коул был жив, а лорд Голден больше никогда никому не причинит вреда.
От удара об острые камни меня спасли сильные руки, вовремя подхватившие и сжавшие в крепких объятиях. Не открывая глаз, я уткнулась носом в любимое плечо, надежное и родное, способное защитить от любых несчастий и вытащить из лап смерти.
– Эви… – Лорд Хенсли прижал меня к груди. – Моя Эви.
– Коул…
Я почувствовала на плечах еще одну теплую ладошку. Нежная щека прижалась к щеке, волосы пощекотали кожу.
– Вы должны будете мне обо всем рассказать! – раздался звонкий голосок графини. – Хочу знать во всех подробностях, чем это вы там занимались, пока я ждала вас в этой темной, холодной, сырой пещере!
Лорри… Как же я была рада, что она всегда и во всем оставалась собой. Как же я была рада, что мы успели спасти ее… что все получилось… и Коул с императрицей появились как раз вовремя…
Как же я была рада…
Я улыбнулась – и провалилась в глубокий сон.
Проснулась я в своей комнате.
Потянулась и увидела в противоположном углу комнаты спящего лорда Хенсли. Граф дремал в кресле, положив голову на скрещенные руки.
Почувствовав движение, он приподнялся. Аметистовые глаза вспыхнули.
– Эви.
– Коул… – Я подалась к нему, поднимаясь на постели, но в последний момент устыдилась своего непотребного вида и смущенно закуталась в одеяло.
Губы лорда Хенсли слегка изогнулись в улыбке.
– Императрица Гвеновид просила незамедлительно привести тебя к ней, но ты так спала… – Он устало потер глаза и широко улыбнулся: – Я не хотел тебя будить.
– Все в порядке.
Взгляд, внимательный и цепкий, пробежался по моему телу.
– Я боялся, что мы не успеем, – проговорил граф глухо. – Боялся, что больше не увижу тебя.
– А я боялась, что герцог казнит тебя за измену. Прямо там. Это было ужасно.
– Поэтому ты приняла силу императорского рода? Чтобы остановить казнь?
– Ненадолго, – поправила я. – И невольно. Сила пришла ко мне сама, не спрашивая дозволения. И… теперь ее почти не осталось.
Прислушавшись к течению магии в теле, я почувствовала, что это действительно так. Даже огонь, некогда полыхавший внутри, сжался до размеров домашнего очага. Зато появилась вода, прохладная и ласковая, – маленькая частичка Мэр, переданная мне вместе с ее жизнью, кровью и магией.
Коул по-своему истолковал мое молчание.
– Жалеешь, что так легко отказалась от отцовского наследия? – Он заглянул мне в глаза. – Ритуал передачи силы необратим, но императорская кровь могущественна. Если ты захочешь, магия вновь откликнется.
Я вспомнила, как сила рвалась наружу, не удерживаясь в границах хрупкого тела, и покачала головой:
– Нет. Я никогда не желала власти. Отдать магию леди Гвеновид было моим осознанным выбором.
– А чего же хочешь ты?
«Тебя», – чуть не сорвалось с губ.
Но я сдержалась.
– Как Лорри? – спросила вместо ответа.
Лорд Хенсли насмешливо фыркнул:
