На этих словах я выразительно хмыкнула… как-то не очень у него этого получилось… а может, всё сложилось именно так, как и должно. Кто же поймёт причудливое переплетение путей, созданных самой судьбой.
– Слово Эйшар было сдержано. Божественная искра Риаллана и его сила, остановила Дархэйлера. Теперь Богам Тексариона осталось лишь укрепить пространственные грани, порядком истрёпанные постоянными прорывами, и спокойно заниматься дальше своими важными делами, – милостиво отпускал Тартаса лорд Родерик, хорошо хоть рукой не махнул куда-то в сторону, потому как от Повелителя Смерти и так повеяло ощутимым таким раздражением. – Хотя нет, нас бы ещё неплохо на поверхность переместить. А то я без сил, у Аэриты ваша божественность такую возможность отобрала, а у твоего протеже их на открытие портала не хватит… магические потоки в этом месте и вовсе дохлые…
– Эйшар… – произнёс Тартас, и прозвучало это так, словно это был какой-то диагноз, нехороший такой, буквально смертельный недуг характеризующий. – Чего хочет потомок достойного рода Тшерийских? – перевёл свой взгляд на Доэрана Тартас, игнорируя недовольное сопение Родерика, который незаметно начал себя ощупывать, словно проверяя на наличие материальности.
– Великий Тартас Повелитель Смерти, тот, кому открыты все мысли смертных, моё единственное желание получить божественное благословение нашему союзу, – уверенно посмотрел Нортхэрд, собственно на своего божественного покровителя, и ещё уверенно притянул меня за руку к себе, как бы наглядно демонстрируя, о каком союзе он речь ведёт.
– Одну минутку, уважаемый Тартас, мы буквально на пару слов, – дёрнула я Тшерийского в сторону, пусть и понятно было, что ни одна моя мысль не ускользнёт от внимания бога, но мне всё равно была необходима хотя бы видимость приватной беседы.
– Слушайте, ваша божественность, – перетянул на себя внимание Тартаса Родерик, подмигнув мне, – там вон немочь ушастая валяется, может, посодействуете любимому творению Амаринны да сил ему подкинете? А то мы ведь его и здесь бросить можем. Тшерийский ваш в мою Аэриту вцепится, а я определённо Рэдвела буду спасать, на ушастого рук просто не хватит…
Как же я рада слышать голос Родерика, живой и наполненный силой… ещё раз спасибо, Тартас Повелитель Смерти! Бог услышал и бросил на меня взгляд, красноречивый такой, что лучше бы и не возвращал он в мир живых лорда Родерика Эйшар, гораздо спокойнее было бы.
– Счастье моё, что не так? – ласково спросил мужчина, на котором одежда висела кровавыми лохмотьями, некогда белоснежные волосы покрылись каменной пылью и крошкой, да и благородные черты лица особой чистотой не блистали, но тон был наполнен нежностью, этого не отнять.
– Знаешь, Ран, во время сражения, я дала себе слово, что если выживу, то обязательно признаюсь тебе в чувствах, а Эйшар всегда держат слово. Так вот, лорд Доэран Тшерийский, герцог Нортхэрд, я тебя люблю. Люблю всем сердцем и всей душой. Люблю твою вспыльчивость и твою высокомерную усмешку, люблю твою нежность и чрезмерную заботу… я рада, что смогла пробудить возможности твоей древней крови, и совершенно ни о чём не жалею… я всегда буду хранить в памяти нашу обжигающую чувствами близость, и у меня всегда будет сильнее биться сердце при каждом взгляде на тебя… – Тшерийский совершенно не понимающем взглядом смотрел на меня, и слабое пламя уже показалось на его руках, так что пришлось быстренько сворачивать свою мысль: – В общем, если ты передумал или не уверен, не обязательно заключать брачный союз, можно попросить Тартаса аннулировать тот свиток, он же всё-таки бог и многое в его власти…
Тшерийский, как обычно, вспыхнул, глаза прищурил и упрямо сжал губы, явно сдерживаясь, чтобы гадостей не наговорить, а подбирая более мягкие формулировки…
– Так-то у меня потомок умный и сообразительный, даже чересчур временами, но иногда такая ду… наивная, – жаловался Родерик Тартасу, и что удивительно, Повелитель Смерти вполне миролюбиво ответил.
– Да я уже понял… женщины весьма странные создания…
– Ты моя жизнь, моё дыхание и моё сердце, я даже представить себе не могу, откуда у тебя в голове берутся столь странные идеи, – взяв себя в руки, посмотрел на меня Тшерийский ясной зеленью своих глаз, – ты моя элинель, моя душа и моя судьба. Я готов отказаться от всего на свете, от силы, от богатства, от положения, но только не от тебя…
– Эй, может, вы потом в любви будете признаваться? Нашли время! – возмутился лорд Родерик, совершенно не испытывая никакого стеснения и нагло подслушивая нас. Раньше хоть незаметно это делал, а теперь и вовсе в открытую. – Тартас, сделайте милость, благословите уже их, будем считать, что брачные клятвы принесены, а поговорить у них ещё целая жизнь впереди будет!
– С прискорбием вынужден признать, что согласен с тобой, Эйшар, – сказал Тартас и торжественно так в нашу сторону рукой взмахнул.
– Ну, слава Великим и Всемогущим, то есть и вам в том числе, Тартас, – язвительно уточнил Родерик.
