Скориков мгновенно оценил ситуацию. Да тут, собственно, и так было все ясно. Лейтенант, что называется, заелся и, кажется, твердо вознамерился любой ценой выполнить задуманное, то есть проверить документы, осмотреть груз и во всех подробностях выяснить, что это за колонна, что она везет, а также куда и зачем направляется. Это было скверно, но не смертельно; во всяком случае, лучше было принести в жертву малую толику секретности, чем с боем прорываться через полстраны. Да не какой-то страны, не чужой, а своей же — России, которой полковник Скориков служил верой и правдой, когда не было других, более важных дел.
— Ну что же, — сказал он добродушно, — должен так должен. Я же понимаю — служба! А служба требует порядка… Отойдем-ка на пару шагов.
Лейтенант подчинился, сделав это с видимой неохотой. Отведя его на обочину, Скориков вынул из кармана и предъявил ему свои документы. Удостоверение полковника ФСБ произвело на лейтенанта определенное впечатление: он подтянулся, перестал выпячивать челюсть, как морской окунь, и лицо его приобрело нормальную окраску. Затем Скориков полез в планшет (пальцы коснулись холодного железа, которое, кажется, было уже ни к чему) и вынул оттуда сопроводительную бумагу на груз. Бумага, предназначенная для предъявления ментам из ГИБДД на российских трассах, была выправлена по всей форме, но этого чудака, который собственной грудью заслонял на этом перевале дорогу всякой сволочи, что так и норовила махнуть через границу на нашу территорию, она, естественно, полностью удовлетворить не могла.
— Имущество Министерства обороны, — вслух прочел он и перевернул сопроводиловку, словно рассчитывая обнаружить более полное описание груза на другой стороне. — Что за имущество?
Скориков поморщился.
— А ты уверен, что тебе положено это знать? — спросил он. — Тебя что, не предупредили о нас?
— Меня предупредили о возможной попытке переброски на российскую территорию крупной партии наркотиков, — заявил юный наглец. — А кто их повезет, мне не сказали.
— Это не мы, мамой клянусь, — решив слегка разрядить обстановку шуткой, встрял весельчак Габуния. — Когда российские и грузинские спецслужбы совместно перевозят героин, об этом никто никого заранее не предупреждает. У нас работа тихая, дорогой!
Лейтенант даже не обернулся, не говоря уж о том, чтобы улыбнуться, а Скорикову подумалось, что Ираклий Самсонович немного поторопился клясться здоровьем мамы. Откуда ему знать, что там? Может, как раз наркотики и есть…
— Я должен осмотреть груз, — упрямо повторил лейтенант, красноречиво положив ладонь на портативную рацию, что торчала из кармашка бронежилета.
Скориков на секунду задумался. Никакой засадой тут, конечно, даже и не пахло, в противном случае перестрелка уже давным-давно не только бы началась, но и успела бы так или иначе закончиться. Не было все это и следствием изменения планов; вероятнее всего, виной непредвиденной задержки стал самый обыкновенный российский бардак, которого в армии не меньше, а может быть, и больше, чем на гражданке. В юности ему довелось прочесть у какого-то американского писателя, что повседневной жизнью армии управляют всего три могущественных департамента: Департамент Путаницы, Департамент Издевательств и Департамент Добрых Фей. Департамент Добрых Фей явно не имел к данной ситуации никакого отношения, зато первые два потрудились на славу. Когда поступила информация о вероятной попытке провоза наркотиков и было решено послать людей на старый блокпост, Департамент Издевательств отправил сюда вот этого молодого, неопытного лейтенанта. А Департамент Путаницы постарался устроить все таким образом, чтобы лейтенанта забыли предупредить о прибытии полковника Скорикова и его неприкосновенной колонны…
Что ж, это было поправимо. Пусть сопляк заглянет в кузов. Если он не станет лезть под брезент (интересно все-таки, что там?), в этом не будет ничего страшного. Изучать документы полковника Скорикова и вести с ним задушевные беседы ему, конечно, не стоило, но, когда он доложит обо всем своему начальству, начальство, надо полагать, спохватится и велит ему заткнуться и обо всем забыть. А уж Скориков, вернувшись в Москву, постарается сделать так, чтобы это пресловутое начальство в кратчайшие сроки отправилось служить куда-нибудь на Таймыр, лишившись по дороге половины своих звездочек…
— Должен так должен, — пожав плечами, повторил полковник. — Хотя надобно тебя предупредить, лейтенант: я сам не знаю, что там. Сказать почему? Потому что знать это мне, полковнику ФСБ, не положено. И вот он, — Скориков указал на Габуния, — тоже не знает, и по той же причине. Так что валяй, браток, осматривай. Только не жалуйся потом.
