Масоны у власти полностью

Окончательное структурирование новой организации произошло на ее учредительном съезде в Москве летом 1912 года. Были ли до этого какие-либо масонские съезды или совещания после февраля 1910 года — мы не знаем. А.И. Серков полагает, впрочем, что да, поскольку только на них, этих совещаниях и съездах, и могли быть избраны в состав Верховного совета Н.В. Некрасов (секретарь), В.А. Степанов и Г.Д. Сидамон-Эри-стов, заменившие в нем ряд «усыпленных» к этому времени «братьев»²⁵. Заседания съезда происходили на квартирах «братьев» С.А. Балавинского и Ф.А. Головина. От Петербурга присутствовали: А.Я.Гальперн, Н.В. Некрасов, А.М. Колюбакин, В.А. Виноградов, В.А. Степанов, А.И. Браудо, К.Г. Голубков, А.Ф. Керенский. Московские ложи представляли С.А. Балавин-ский, Ф.А. Головин, В.П. Обнинский, С.Д. Урусов. От Киева присутствовали: Н.П. Василенко, М.С. Грушевский, Ф.Р. Штейн-гель. Нижегородские ложи представлял Г.Р. Кильвейн. Присутствовали также делегаты от Минска и Одессы²⁶.

Состоялось всего два заседания. Вел их секретарь Верховного совета Н.В. Некрасов. Обсуждалось два вопроса. Первый из них — конституирование русской масонской организации как формально независимой от Великого Востока Франции. Как заявил делегатам докладчик от Верховного совета Н.В. Некрасов, в России к этому времени насчитывалось не менее 14-15 лож, из них 5 в Петербурге, 3-4 в Киеве, 1—2 в Москве и по одной в Нижнем Новгороде, Минске и Одессе. Этого, по его мнению, было вполне достаточно для выделения русских братьев в самостоятельный масонский орден наряду с Востоками других европейских стран²⁷. Каких-либо возражений у присутствующих это не вызвало. Правда, на открытие ордена требовалось пред-

варительное согласие Великого Востока Франции. Но его, как уверил присутствующих Н.В. Некрасов, можно будет получить несколько позже. На том и согласились.

В интервью, данном в 1920-е годы историку Б.И. Николаевскому, А.Я. Гальперн утверждал, что связь с Великим Востоком Франции осуществлялась в эти годы через князя С.Д.Урусова²⁸. Однако давал ли тот предварительное согласие на проведение конвента 1912 года в Москве, мы не знаем. Складывается впечатление, что предварительно вся эта акция была все-таки согласована с парижскими «братьями». Другое дело, что афишировать официальное согласие Великого Востока Франции на открытие в России масонского ордена им было ни к чему.

Совсем в другом ключе происходило на съезде обсуждение другого, и явно второстепенного, казалось бы, вопроса о названии ордена русских вольных каменщиков. Подавляющее большинство делегатов были русскими и стояли за то, чтобы орден носил традиционное и общепринятое в Европе название «Великий Восток России». Однако тут неожиданно поднялся со своего места украинский делегат историк М.С. Грушевский и решительно потребовал, чтобы в названии новой масонской ассоциации «ни в коем случае не было слова «Россия». «Он занимал в этом вопросе совершенно непримиримую позицию, отрицая вообще за Россией как государственной единицей право на целостное существование; его с рядом оговорок поддерживал Василенко», — вспоминал впоследствии об этой истории Л.Я. Гальперн²⁹. Слово «Россия» в названии ордена удалось в конце концов отстоять, согласившись на компромисс — Великий Восток народов России.

Было бы неправильно, конечно, только на основании этого инцидента делать далеко идущие выводы. Одно несомненно: именно масонские ложи со своим показным демонстративным космополитизмом всегда притягивали и притягивают к себе до сих пор самые злобные антирусские силы. Дело дошло до того, с горечью отмечал В.А. Бобринский, что «самое слово «русский» безнаказанно поносилось в стенах Государственной думы. Там дико глумились над любовью к Отечеству и поверхностному наблюдателю не могло не казаться, что русский народ отжил свой век и что Россия отдана на расхищение своим внешним и внутренним врагам. Враги торжествовали и глумились над Русью, над ее священнейшими требованиями и верованиями»³⁰.