шенные на него генерал Н.В. Рузский и полковник А.М. Крымов. Как вспоминал позднее Н.Д. Соколов, решено было, что «откладывать дальше нельзя, что в апреле, когда Николай будет ехать из ставки, его в районе армии Рузского (т.е. в Пскове. — Б.В.) задержат и заставят отречься. Крымову отводилась какая-то большая роль».
Наведя справки в Государственной думе и земских кругах, Соколов узнал, что во главе заговора стояли А.И. Гучков и М.В. Родзянко. С ними был связан Родзянко-сын, который создал целую организацию из старших офицеров.
А.М. Крымов, который и должен был арестовать царя, намечался заговорщиками в генерал-губернаторы Петербурга с тем, чтобы его руками быстро очистить город от неблагонадежных элементов. «В момент переворота всякое новое правительство слабо. Надо ударить решительно, чтобы возможные противники испугались, а то и уничтожить их», — отмечал Л.И. Гучков. Во всяком случае, позднее на вопрос собеседника, зачем им нужен был именно Крымов, он ответил, что тот «не постеснялся бы кого нужно без долгих разговоров вздернуть»23.
Свидетельство Н.Д.Соколова подтверждается отчасти и воспоминаниями об этом А.Ф. Керенского. «Чтобы лучше понять атмосферу, царившую на последней сессии Думы, которая длилась с первого ноября 1916 года по 26 февраля 1917 года, — отмечал он, — надо иметь в виду, что мысли всех депутатов были заняты ожиданием дворцовой революции». В начале января 1917 года в Петрограде появился вместе с группой офицеров уже популярный в то время полковник А.М. Крымов — командующий 3-м кавалерийским корпусом на Юго-Западном фронте. На состоявшейся встрече с лидерами оппозиционных думских фракций А.М. Крымов, свидетельствует А. Ф. Керенский, «от имени армии призвал Думу безо всякого промедления совершить переворот, заявив, что в противном случае у России нет шансов победить в войне. Все присутствовавшие поддержали точку зрения А.М. Крымова»24.
Правда, А.И. Гучков в своих воспоминаниях отрицал причастность А.М.Крымова к заговору. Однако историки (А.В. Смолин, С. Ляндерс) полагают, что слишком доверять его рассказу нельзя, так как, отрицая участие А.М. Крымова в заговоре генералов, А.И. Гучков тем самым «скорее намеренно преуменьшает практическое значение и последствия заговора»25. Впрочем, справедливости ради, следует отметить: оговорившись, что лично он А.М.Крымова в свои заговорщические планы не посвящал, А.И. Гучков в то же время, допускал, что в планы эти его вполне могли посвятить другие, в частности А. И. Терещенко. «Я склонен думать, что он знал, но отрицаю, что он участвовал», — утверждал А.И. Гучков26. Основываясь наличных беседах с бывшими руководителями думского масонства, Б. И. Николаевский был твердо уверен, что «в месяцы, предшествовавшие марту 1917 года, руководи-
