новить связь ленинградских масонов с тамошними «братьями», предъявляя им при этом подписанный Б.В. Астромовым «диплом» или «патент» Великой ложи «Астрея» Автономного русского масонства. Но никакого впечатления на американских масонов бумаги Р.А. Кюна не произвели.
«Вчера говорил опять с историком здешнего факультета (руководитель масонской ложи. — Б.В.), — писал он Астромову из Америки. — Он шельма, очень образованный и недаром историк (масон. — Б.В.,). Очень трудно его убедить. Все эти дипломы — все не то, хотя они еще будут рассматриваться на заседании консилиума. Он говорит: почему? — 1) шотландский стиль; 2) египетский рисунок; 3) еврейские подписи... Должно быть не больше трех факультетов (степеней. — Б.В.). И много, много еще ерунды, которой здесь больше нет давным-давно. Они говорят: таких обманщиков много на свете, почитали немного и лезут в ученые»*.
Как видим, Б.В. Астромов отнюдь не собирался засиживаться на берегах Невы. И все же сама мысль о возможном сотрудничестве масонов с советской властью принадлежит, судя по всему, не Б.В. Астромову.
Здесь скорее всего, как представляется автору этих строк, были задействованы иные силы. Некоторый свет на них проливают показания масона Н.Н. Беклемишева, который свидетельствовал, что уже в конце 1925 г. Б.В. Астромов говорил ему о своем желании устроить в Москве «ложу с ведома Политуправления, чтобы работать совместно на сближение с западными державами». «Припоминаю, — показывал он 3 марта 1926 г. следователям ленинградского ОГПУ, — что сначала Астромов приписывал эту идею некоему Варченко, а потом уже стал говорить от себя и, кажется, ездил по этому вопросу в Москву». Таким образом выясняется, что идея использования масонских каналов для сближения Советской России с западными державами была подброшена Б.В. Астромову со стороны А.В. Барченко, который, как мы уже знаем, вовлек в 1919 г. в масонскую ложу Г.И. Бокия (могло, впрочем, быть и наоборот) и был, несомненно, связан с ОГПУ.
Правой рукой Б.В. Астромова был наместный мастер московской ложи «Гармония» Сергей Палисадов, с помощью которого ему удалось «выйти» на своего коллегу из «Великого Востока Франции» В.И. Забрежнева, работавшего в середине 1920-х гг. в Совнаркоме СССР. Ободренный этим, Б.В. Астромов дает С.В. Полисадову задание связаться посредством орденских знаков с А.В. Луначарским и редактором «Известий» Ю.С. Стекловым (Нахамкисом). Сам Астромов тоже не сидел сложа руки и сумел заинтересовать масонством заведующего отделом международных расчетов в Ленинграде члена ВКП(б) А.Р.Рикса и настойчиво искал встреч с бывшим следователем Петроградской Губчека К.К. Владимировым.
«Иисус Христос, — смущал Б. В. Астромов работавших с ним
чекистов, — самый первый христианину можно сказать, был и первым масоном... Но его можно также назвать и первым большевиком. Хотя все это очень спорно... В нашем понимании Христос — самозванец. Мы чтим Бога как Архитектора Вселенной, как нечто отвлеченное, отвергая официальную религию и церковь. Масоны — скорее большевики, чем христиане>у.
