Масоны у власти полностью

Сейчас в Америке нет практически ни одного сколько-нибудь крупного города, где бы не было масонской ложи. Члены их — это, как правило, «лучшие люди» данной местности: мэр, начальник полиции, судья, профессора местного университета, а также наиболее влиятельные представители делового мира и местной интеллигенции. Нетрудно заметить, что перед нами, по ^сути дела, сформировавшаяся при помощи масонских лож политическая, интеллектуальная и финансовая элита современного американского общества, которое, собственно, и контролирует ^не политическую, экономическую и интеллектуальную жизнь ^Ой страны.

Что касается Европы, то наиболее прочные позиции, поми-^ Франции, были у масонов еще в довоенные годы в Чехосло-Й*акии, оба президента которой Масарик и Бенеш были вольны-

ми каменщиками. И действительно, когда эйфория от успеха так называемой «бархатной революции» в этой стране стала улетучиваться, без особого труда обнаружился и заграничный масонский след в этих событиях. Впрочем, западные коллеги восточноевропейских братьев и не думают отрицать этого факта. «Все эти годы мы были рядом, поддерживали контакты», — говорил в связи с этим глава масонской ложи Швейцарии Жан-Пьер Греньер. Как видим, руководители современного масонства отнюдь не скрывают своего активного участия в политической борьбе в других странах. Хотя и пытаются подвести под него теоретическую базу. «Не масонство подняло восстание американцев против английского империализма, — отмечал в этой связи бывший великий магистр Великого Востока Франции Роже Лерэй. — Но именно масоны были самыми решительными его участниками. Вашингтон стал Вашингтоном также и потому, что был франкмасоном. Как Франклин, как Лафайет. Именно масон О.Хиггинс сформировал Чили. Именно масон Сан-Мартин создал Аргентину, тогда как Боливар основал Великую Колумбию, а Хуарес — современную Мексику. Все они — франкмасоны. Эти люди сумели выразить дух масонства в своих политических и военных действиях»⁵¹.

В настоящее время число приверженцев Великого Востока Франции оценивается в 300 тысяч человек, или 40% всех французских масонов. Несмотря на то что в стране активно действуют соперничающие с ним более консервативные Великая ложа Франции (18 тысяч человек) и тесно связанная с Великой ложей Англии «Национальная ложа Франции», Великий Восток и по сей день остается наиболее влиятельной политической силой этой страны⁵². О роли масонов в истории Французской Республики красноречиво свидетельствуют следующие факты: с 1875 по 1967 год 22 премьер-министра страны были масонами. В 1985 году в Национальном собрании Франции заседало 120 масонов, причем 10 из них входили в правительство социалистов.

Достаточно сильные позиции сохраняют масоны и в Италии. Крупнейшая масонская организация здесь — Великий Восток Италии (16 тысяч человек). До 80 тысяч человек насчитывает, по некоторым оценкам, в своих рядах Великая ложа Германии (официальные данные, впрочем, более скромные — 21 тысяча человек на 1984 год⁵³).

Основные усилия западноевропейских и американских масонов после 1945 года оказались направленными на экономическую и политическую интеграцию буржуазной Европы перед лицом советской угрозы. Характерно, что именно масон Уинстон Черчилль озвучил согласованную с президентом США Трумэном и премьер-министром Великобритании Эттли так нашумевшую речь 5 марта 1946 года в Фултоне о якобы исходящей от СССР угрозе новой войны и необходимости объединения западных демократий для борьбы с «железным занавесом», якобы

опущенным в СССР перед Европой. Наряду с созданием экономических и военно-политических объединенных структур (НАТО, Европейское сообщество и др.) упор был сделан на внутреннее разложение правящей в СССР элиты и обслуживавшей ее интересы «творческой интеллигенции». При всей показной мощи Советского государства внутренняя слабость его: фантастичность самого замысла построения «справедливого общества», обуржуазивание, перерождение и, наконец, просто деградация в связи с отсутствием свобод и однопартийным характером системы, правящей элиты, по крайней мере для людей проницательных, была очевидной.