Михайлович, мужчина лет пятидесяти пяти с трёхдневной щетиной, в которой уже проглядывается седина, посмотрел на нас, новоприбывших. Очевидно встревоженный Михаэлис немедленно отдал честь старшему по званию, и даже вечно анархичный Джокер сделал то же самое, насколько ему позволили костыли.
Девяносто килограмм на правом плече слегка связывали мне руки, если можно так выразиться.
-Сэр.
О, я ему точно не угодил, но контр-адмирал лишь хмуро промолчал. Поодаль от него я заметил Шепард, наблюдающую за сценой с любопытством… и беспокойством.
Как всегда, я говорю быстрее, чем думаю… просто ремарка, не повторяйте дома.
-Эмм… пожалуйста, сэр, поймите, что образцово отдать честь мне сейчас не представляется возможным. Прошу прощения, но я немного скован… медицинским чрезвычайным случаем.
-Что вы себе позволяете? — ответил не контр-адмирал, но его адъютант, мужчина слегка постарше меня, в должности командира штаба, со вспыльчивым характером. И палкой в заднице, да такой, которой позавидовал бы турианский офицер.
-Назовитесь!
Я выпрямился в меру возможности. Никто ещё так со мной не разговаривал.
-Рядовой Джесс Рейвен, отряд девять ноль пять, прикреплён к фрегату Нормандия под управлением коммандер-лейтенанта Шепард, сэр! Что касается моих действий, я несу своего раненого товарища с боевых полей чести в руки медиков, которые позаботятся о нём, сэр!
Перформанс оставил их без слов, но я только разогрелся.
-Этот муж сражался отважно и храбро, сэр, и не сдался даже перед ошеломляющим превосходящим числом… рюмок. Но это тоже достижение. Сэр!
Адъютант был готов взорваться на месте, но был, что неожиданно, остановлен одним взглядом своего начальника.
-Рядовой Рейвен, я спрошу один раз, ни больше, ни меньше. — обратился ко мне Михайлович. Его гулкий монотонный голос начал возвращать меня к реальности, и я потихоньку чувствовал предвосхищение беды.
-Враг, против которого боролся ваш товарищ… считаете ли вы это достойной битвой, рядовой?
Похер, я уже слишком глубоко себя закопал.
-Такточносэр! Учитывая сколько сил потребовалось чтобы довести его сюда и сколько сил требуется чтобы он, буквально говоря, не упал на колени перед вами, сэр, его героический подвиг не подлежит сомнению.
Обуреваемый лихорадочным сарказмом, я не заметил как все вокруг стихли и как накалилась атмосфера. Михайлович, правда, больше не смог сдерживаться и скривил губы, чуть не выпустив наружу улыбку.
-Скажите, рядовой, — продолжил он. — Можете ли вы представить информацию, где находятся эти «боевые поля чести»?
-Улица Дублин 4, сэр. — плоско ответил я. — Разведданные говорят, что сейчас там действует скидка на спиртное. Смею предположить, что на водку, сэр, судя по смраду, несущемуся от моего товарища, если позволите так выразиться, сэр.
Он кивнул, прежде чем снова молниеносно впал в былую серьёзность.
-Если я посещу это место, рядовой… увижу ли что-либо, что может нанести серьёзный ущерб репутации космопехов Альянса?
Я сглотнул, но определился с тем, что, строго говоря, это уже не мои проблемы.
-Не могу знать, контр-адмирал, я прибыл вовремя только чтобы оказать поддержку. Я лишь могу сообщить, что все мы в гражданской одежде, а значит тщательно скрывали свою принадлежность к космопехам Альянса на пути сюда. Разрешение говорить свободно, сэр?
-Чем вы занимались последние несколько минут, рядовой? — риторически спросил Михайлович, настороженно охватывая меня взглядом перед кротким кивком. — Разрешение предоставлено.
-Я думаю, что мы вели себя довольно прилично по сравнению с турианскими коллегами, находившимися рядом, сэр.
После попытки сыграть на ксенофобии контр-адмирала, моя обойма опустела. Я за словом в карман не полезу, но каждый человек должен знать пределы.
-Вот оно как… — протянул седеющий мужчина. Затем он кивнул. — Хорошо. Я сделаю вид, что никогда не видел ваших товарищей в таком… неподобающем положении, рядовой Рейвен, но впредь чтобы такого не было.
Часть меня хотела пояснить, что я Мартинезу не сиделка, но противопоставленная часть меня была не в меру рада, что я смог выкрутиться из передряги с минимальным ущербом.
-Конечно, сэр. Благодарю вас за ваше понимание.
-Ваш командующий офицер разрешит этот казус по всей справедливости, я уверен. Вольно.
Контр-адмирал Михайлович в последний раз кивнул, подозвал жестом адъютанта и отправился по своим, контр-адмираловским делам. Перед уходом командир штаба одарил меня самым ядовитым взглядом на моей памяти.
Я пришёл на Нормандию не чтобы быть лизоблюдом, я пришёл выиграть войну, и пусть это прозвучит притязательно, но моя роль в этом большом спектакле куда важнее, чем его, второстепенного перекладывателя бумажек, скорее всего не видевшего ни одной перестрелки даже мельком.
Был ли я напыщенным ублюдком? Да, мать вашу, был, но как же прекрасно это ощущалось.
