-Ты будешь на этом корабле, в моей команде, когда мы будем решать каким образом лучше дать Жнецам пинок под их огромный зад. Я ясно выразилась?
-Яснее некуда, Коммандер.
Уверенность и сила голоса пришла ко мне неожиданно. Я бы и не подумал что во мне есть столько оптимизма.
Она посмотрела на меня ещё немного, гордо и едва заметно улыбаясь.
-После того, как мы разберёмся с Советом, этот разговор продолжится. Сейчас же, к сожалению, у меня нет времени… — она с досадой покачала головой. — Осталось много несказанного, но теперь ты знаешь самое главное, то, что я должна была сказать больше недели назад — ты ни в чём не виноват.
Шепард кивнула в знак окончания беседы и начала уходить с палубы. По её соображениям, всё было сказано — по-крайней мере самое важное к текущему моменту.
-Два вопроса, Коммандер.
Она остановилась, обернулась и вопросительно посмотрела на меня.
Не знаю откуда взялась мотивация открыто спросить о интересующих меня вещах, но важен сам факт и, как бы то ни было странно, желание твёрдой конкретики хотя бы на один разочек
-Вам нужен каждый чтобы остановить Сарена. Каждый солдат, каждая винтовка. Пускай я не в лучшей форме… но я хочу чтобы вы взяли меня на Ил.
Больше всего меня удивил не настрой, который взрастила Шепард своей ободряющей бравадой, а воля в голосе. Потребовать чего-то от Шепард напрямую… раньше я бы не посмел.
Шепард прищурилась, но совсем быстро расслабилась и безмятежно, даже дружелюбно заговорила.
-Ты уверен в своей просьбе, Рейвен?
-Думаю да. — я жестом показал, что с головой у меня всё в порядке. — Я прослушивал вашу запись разговора с Властелином. Не осталось никаких сомнений, нельзя позволить Сарену преуспеть. Ни за что. Из чего следует, что вы должны объединить под своим знаменем всех и каждого.
-Понимаю. — Шепард серьёзно кивнула, продолжая упорно смотреть на меня. — Но по прибытию на Ил у нас за спиной будет целый флот, хочется верить, и в таком случае мне не придётся снова так рисковать.
Я скрестил руки и выдавил недовольную гримасу.
-Точно, она всё ещё надеется, что Совет хотя бы пальцем пошевелит. — даже по моим стандартам это прозвучало холодно и цинично. — Ладно, была ни была.
-Разрешите говорить свободно?
Она улыбнулась.
-Как будто простое «нет» тебя остановит. — заметив что я не ухмыляюсь, она сама приняла серьёзный вид. — Что у тебя на уме?
-Хочется верить, что они и вправду очнулись ото сна. Если собранные доказательства их не убедили, то они поверят только когда сотня таких же Властелинов придёт к ним на порог. Правда тогда будет уже поздно.
Я выпрямился и горьковато улыбнулся.
-Учитывая вышесказанное, скорее всего нам одним придётся идти против Сарена. Если… точнее когда это случится, подумайте над моей просьбой, мне нет причины оставаться позади.
-Ты правда уверен, что сможешь вернуться в гущу после всего случившегося?
Шепард достаточно хорошо меня знала и достаточно контролировала себя чтобы звучать искренне и профессионально, но с оттенком эмпатии, а не уничижения или… не знаю, излишней заботы?
Я показушно похрустел костяшками.
-Я уже поговорил с Доком, и она высказала справедливое мнение — чем быстрее я окунусь в прежний уклад, тем легче будет для меня адаптация, говоря псхиологически. Другими словами… либо я не сдаю назад и беру быка за рога, либо снова иду вниз по спирали. На дне я уже буду слишком напуган чтобы сражаться.
***
Мне казалось, что Шепард было немного неспокойно слушать меня. Можно понять, впитывать в себя холодный рациональный анализ личного кризиса другого человека всегда неловко.
С моей стороны это выглядело как защитный механизм. Неоднократно отточенный. Чаще всего используемый вкривь и вкось, но в этот раз, под руководством Карин Чаквас, обращённый во благо, нежели во вред.
Тогда у меня не было чёткой идеи как это выразить, да и Шепард, скорее всего, навряд ли поняла бы. Это всё, как водится, спекуляция — мне просто не хотелось распространяться о личном состоянии, напряжении, усталости, нужде выбирать не имея на то сил. Под последним я подразумеваю отсутствие права на ошибку. Как можно стать лучше не совершая ошибок?
Только благодаря помощи моих товарищей, заключавшейся в банальной поддержке и принятии, я смог собрать самого себя по кусочкам и возобновить свой путь.
Что насчёт речи Шепард? Во мне есть сильное желание разобрать её глубинную эмоциональную направленность, но это значило бы описывать круги даже больше, чем я уже это сделал. Просто сойдёмся на том, что военная мотивационная речь и обычная мотивационная речь — это небо и земля.
Тем не менее, она скорее была для меня костылём. Вернувшись к прежнему порядку, я вернулся и к прежним проблемам. Сколько ещё я мог держаться прямо? Неизвестно.
Мы шли наперегонки со временем, я — вдвойне. Даже тогда для меня это было предельно понятно. Видно какой-то сегмент разума сохранил за собой чистоту и адекватность мировоззрения, за что я могу быть ему безмерно благодарен.
Отрезвляющей оплеухой была мысль о том, что если мы упустим Сарена, то все мои личные дрязги не будут стоить и ломаного гроша.
