Лиара осталась одна и взглянула на фото, на котором были запечатлены она сама и Шепард, где-то в Президиуме на “Цитадели”. Азари подошла к тумбочке и осторожно, словно боясь сломать, взяла рамку в руки, вглядываясь в изображение. Несмотря на все ужасы, что творились в то время, коммандер выглядела хоть и напряженной, но определенно счастливой, о чем говорили ее глаза. Сейчас Т`Сони видела в них лишь боль и отчаяние. Редко можно было увидеть на уставшем лице капитана искреннюю улыбку. Азари было жаль девушку, но и у самой разрывалось сердце от того, что любимая так близко, но оставалось всего лишь оболочкой, слабой копией оригинала. Истинная Шепард таилась где-то глубоко внутри, и Лиара была твердо намерена найти ее и вернуть, а уж, что будет дальше не важно. Главное, что это будет выбор настоящей Шепард, а не той, что пытается найти себя по кусочкам, постоянно блуждая во тьме. Нежно проведя пальцами по испещренному глубокими шрамами лицу, азари положила рамку в тумбочку, не желая, чтобы очередной неожиданный гость заметил ее. Лишь оставаясь наедине с собой, Т`Сони позволяла себе выпустить свои истинные чувства, но за пределами этой каюты, она была намерена продолжать играть свою роль, как бы тяжело ей не давалась эта холодность.
— Лейтенант! — раздался в динамиках взволнованный мужской голос. — Продвигаться дальше слишком опасно!
— Я знаю, но мы не можем отпустить этих ублюдков! — возразила девушка, сжимая в руках винтовку и выглядывая из укрытия, чтобы определить примерное расположение противника.
Взрыв гранаты прервал ее слова, отбросив в стену взрывной волной. С трудом поднимаясь, девушка почувствовала слабые инъекции панацелина, которые настроила на минимум, не желая, чтобы во время боя разум затуманивался обезболивающим. С виска по щеке стекала кровь, перемешиваясь с грязью и потом, но на боль она не обращала никакого внимания.
— Ты уже потеряла треть отряда, батарианцы превосходят вас числом! Вам не справиться! — мужчина стоял на своем.
— Не было бы столько потерь, если бы твоя гребанная разведка не облажалась, Кайл! — рявкнула в ответ девушка. — Но, несмотря на это, мы выполним задание!
— Шепард! Разумнее будет отступить!
— Нет, майор, ты не видел, что они сделали с пленными. Здесь были не только солдаты, но и женщины, и дети! — прорычала лейтенант, чувствуя, что может наговорить лишнего командиру. — Я не позволю этим уродам уйти отсюда живыми, ни одному из них.
— Это неподчинение приказу, Шепард, ты знаешь, чем это грозит! — пригрозил мужчина.
— Хочешь, прикажи отряду отступить, тогда я пойду одна! — голос девушки был насквозь пропитан болью и отчаянием.
Ей не хотелось говорить, что среди изуродованных трупов в этих подземных туннелях, в которых окопались батарианцы, она обнаружила свою близкую подругу по академии с ее трехлетним сыном. Сердце словно сдавило тисками, а слезы уже прожигали глаза, когда только мелькала мысль о том, какие ужасы им довелось здесь пережить. Погибнуть на “Элизиуме” было куда предпочтительнее. Именно поэтому Шепард не собиралась отступать, а твердо была намерена отомстить за смерть подруги и других невинных людей, даже если это грозило ей трибуналом.
— Это твое решение, лейтенант, я не стану об этом молчать, кровь отряда будет на твоих руках, — слова Кайла резанули по сердцу, но ярость и стремление отомстить заглушали голос разума.
Майор сообщил отряду о возможности отступления, но оставил выбор за Шепард. После пары секунд замешательства она связалась с остальными бойцами, включив общий канал связи:
— Ребята, Кайл прав, положение у нас серьезное, поэтому отступить было бы самым разумным решением, но я не собираюсь этого делать. Если понадобится, я пойду туда одна, но я не позволю ублюдкам, напавшим на “Элизиум”, сделавшим то, что мы видели с людьми, остаться безнаказанными. Выбор за вами.
И никто из отряда не струсил и не отступил. После всех тех ужасов, что они насмотрелись, блуждая по коридорам подземного строения, каждый из них ни на секунду не сомневался в своем желании наказать виновных.
А дальше все слилось в одну сплошную кровавую бойню. Выстрелы, взрывы, крики боли, звук падающих бездыханных тел. Все это закружилось в каком-то безумном танце, несущем за собой смерть. Яростный бой продолжался несколько часов, пока последний батарианец не лишился жизни. Вдруг наступила тишина, словно многотонным грузом, упавшая на поле битвы, усыпанное трупами и залитое кровью. И посреди всего этого хаоса стояла Шепард. Броня ее была повреждена в нескольких местах, рука еле слушалась, а нога чуть ли не волочилась позади, когда та пыталась передвигаться, но самым примечательным было лицо, перекошенное от гнева с глазами, горящими безумием. От ее отряда осталось не больше четверти бойцов, таких же измученных, как и она сама. Вдруг, откуда-то из-за угла послышался звук. Моментально забыв о своих ранениях, лейтенант устремилась туда, заметив пытающегося ускользнуть батарианца.
— Куда-то собрался, ублюдок? — прорычала девушка, заметив на его броне отличительные знаки высшего офицерского состава.
