— В поликлинике познакомились, где я работаю, — честно ответила Даша, а подумала, что знакомы они, должно быть, уже очень давно, только вот она этого не помнит, а матери Антона об этом точно знать необязательно. — Я Даша.
— Дашенька, и кем же вы работаете в поликлинике?
И «Дашенька» ее прозвучало тоже далеко неласково.
— Массажисткой.
— Кем? — неподдельно изумилась мать Антона. — Массажисткой?! Так вы что же, делали массаж моему сыну?
— Ну да. А что в этом такого? — потихоньку начинала закипать Даша. В устах этой женщины и слово «массаж» звучало как-то оскорбительно.
— И какого же рода был этот массаж? — вновь ее губы презрительно изогнулись.
— Восстановительного! — жестко произнесла Даша, решив, что хватит с нее деликатности. Даже матери ее жениха непозволительно говорить с ней в таком тоне. — После длительного лечения защемления седалищного нерва.
— Ах ну да!.. — рассмеялась та грудным смехом. — И вы так хорошо его промассажировали, что он решил взять вас в жены? Или помимо массажа вы оказывали ему другие услуги, зная, насколько богат ваш клиент?
— Я…
— Помолчите, милочка! Я еще не закончила! Вы решили, что своим умением… делать массаж выиграли куш в лотерею? Заполучили богатенького простофилю в мужья, сама при этом не имея ничего за душой. Даже образование у вас, какое? Средне-специальное? Ведь так?
Слышать все это Даше было настолько обидно, что даже злость уже оттеснила жалость к себе. Ну почему? Почему все кому не лень стараются унизить ее? Вот и эта женщина разве что из кожи не впрыгивает. На глаза просились слезы, и она уже собиралась ответить, но не успела.
— Мам, остановись, пока не сказала лишнего! — раздалось от двери, и в холл вошел Антон. Выглядел он мягко говоря угрожающе. И от внимания его матери это не укрылось.
А с ней-то что произошло! Словно эту женщину вдруг подменили. Даже спесь с лица сошла, уступив место любящему выражению.
— Сынок, — изобразила она супер ласковую улыбку, расставила руки и пошла на Антона. — Ну почему же всегда в твоем доме меня встречаешь не ты, а посторонние девушки? — заключила она того в объятья и смачно расцеловала.
Даша была рада его появлению как манне небесной. Хотя бы потому, что на диване она осталась одна, да и неприятный допрос закончился.
— Ну может потому, что ты не предупреждаешь о своем приходе заранее? — поцеловал Антон мать и высвободился из ее объятий. Он приблизился к Даше и поднял с дивана, ободряюще пожимая руку и взглядом говоря, что все хорошо. — Мам, это Даша. И скоро мы поженимся, — обнял он ее за плечи и прижал к себе.
— А почему я узнаю об этом только сейчас и не от тебя? — в голосе женщины снова появилась сталь. На Дашу она не смотрела.
— Потому что все произошло слишком стремительно, — улыбнулся Антон.
— А к чему такая спешка, сынок? — голос снова стал приторно сахарным, и Даша могла только дивиться таким переменам в настроении. — Не лучше ли как следует приглядеться друг к другу? Ведь женитьба — это на всю жизнь. И хорошая девушка должна понимать это не хуже меня, — перевела она взгляд на Дашу, в котором отлично читалось все то, о чем она умолчала.
— Нам не нужно ждать, ма, потому что мы любим друг друга. Так ведь, дорогая? — повернул он Дашу к себе и заглянул в ее глаза.
— Так, — как эхо отозвалась она, не в силах отвести от него взгляда.
И именно в этот момент в сознании Даши происходило осмысление. Понятно, что сейчас он разыгрывает спектакль для одного зрителя, пытаясь убедить мать, что решение они приняли не спонтанное, а хорошо продуманное. И делает Антон все это для того, чтобы впредь оградить себя и ее от вмешательств со стороны матери. Ну как, вмешательств. Даша уже поняла, что с характером ее будущей свекрови, та все равно будет стараться присутствовать в каждом моменте их совместной жизни, но возможно, хотя бы не будет мешать. Да и не в этом дело, а в том, что за признание вырвал сейчас у нее Антон. В целях маскировки, для правдоподобности она призналась ему в любви и только потом сообразила, что все так и есть на самом деле. Вся грусть последних дней, щемящая тоска по чему-то… все это рождала любовь, что уже вовсю зрела в ней. Она любит этого мужчину! И даже сама не знала, когда именно это чувство зародилось в ней и крепнет с каждым днем.
Что если на минуту представить, что и он тоже любит ее? Ведь тогда б она могла чувствовать себя по-настоящему счастливой. Если бы им двигала не страсть и желание обладать, а любовь. Как же Даша в этот момент захотела его любви: всепоглощающей, горячей и только к ней! На глаза набежали слезы, и она не смогла их прогнать. А он смотрел на нее так, словно не понимал, что с ней происходит. И когда первая слезинка готова была сорваться с глаза, Антон прижал ее к себе и накрыл губы поцелуем. Даже не посмотрел, что рядом его мать. Ну это и понятно — он не хотел, чтобы родительница заметила слезы невесты сына. Кто знает, какие бы выводы она сделала.
