Кентон же, напротив, совершенно запустил себя и теперь лишь отдаленно напоминал юношу, которым был когда-то. Мастера и древние его практически не заботили, а единственными людьми, общества которых он не сторонился, были Кьяра и Аог. В первой он нуждался, чтобы наблюдать за Маюн, а второго, чью волю Кентон полностью подчинил себе, он использовал как машину для работы. Прямо сейчас, к примеру, мастер наказаний рыл туннель от самого глубокого подземелья до развалин на площади, которые раньше были пекарней. Об этом туннеле никто не знал, и предназначен он был для самого Кентона – на случай если он опять окажется в западне глубоко под землей. Дело в том, что Кентон больше не хотел покидать Шаенбалу, хотя и не признавался в этом даже самому себе. Руины Академии, ее туннели стали для него родным домом, а без наблюдений за Маюн он теперь и вовсе не мыслил своей жизни. Иными словами, у него не имелось ни причин, ни желания уходить – а еще умываться, спать и даже есть. Для всего этого ему вполне хватало магии артефактов.
– А ведь я могу тебя заставить, – прорычал он. – Это в моей власти.
– Не можешь и не посмеешь. Потому что знаешь: навредишь мне – и больше никогда не увидишь Маюн. Сейчас я должна отдохнуть. Покажу ее тебе позже, когда буду готова – а не когда ты мне прикажешь. Тебе все ясно?
Кентон стиснул зубы, чувствуя, как от напряжения натягивается кожа на лице, и еле слышно прошептал:
– Куда уж яснее.
– Она жива, Кентон. Ей всего лишь нужна передышка. Требуется время, чтобы залечить ее раны.
– Сколько времени?
– Несколько часов. Или дней. Думаю, не очень много. Время в том мире летит быстрее, чем в нашем. А пока она отдыхает – нам тоже стоит отдохнуть.
Кентон почесал жидкую бородку:
– Мне не нравится этот получеловек. Он… он ведь ее убивает. Если не тело, то душу.
– Сомневаюсь, что у этой девочки когда-нибудь была душа.
Глаза Кентона сверкнули ослепительным огнем, и тени, прячущиеся в самых темных углах, вспорхнули на стены, устроив бешеную пляску.
– Ты ничего не знаешь о Маюн.
– Неужели? Она была лучшей подружкой моей ученицы и дочкой директора, а еще маленькой тщеславной интриганкой. Я очень хорошо знала и Маюн, и ее мать. Скажу тебе больше: эту девчонку воспитала я – я и знающие жены. При иных обстоятельствах через несколько лет мы приняли бы ее в круг невест Судьбы.
– Так ты знала, что у Маюн есть способности к магии?
– Естественно.
– Но откуда?
Кьяра вздернула бровь. Ее серые глаза несколько секунд пристально изучали Кентона.
– Иди за мной.
Спальня госпожи знающей, располагавшаяся двумя уровнями ниже, как ни странно, осталась нетронутой. Лишь узкий туннель, вход в который прикрывало высокое изголовье кровати, оказался завален камнями, и то не полностью. Кьяра уже объяснила, что через этот туннель она и привела феурогов в Академию, вот только с какой целью – этого Кентон так до конца и не понял.
– Чтобы навсегда перечеркнуть прошлое, – объяснила она ему как-то раз. – Мы хотели забрать Аннева, а свидетелей умертвить. Не осталось бы ни единой живой души, что стала бы нас преследовать или смогла бы указать другим путь в деревню.
Кентона эти объяснения не убедили.
– Что ты хотела мне показать? – спросил он, усаживаясь в мягкое кресло-качалку.
– Вот это, – ответила Кьяра и протянула ему маленькую черную книжку.
Кентон взял книжку в руки и пробежал взглядом по страницам. Он увидел даты, имена и номера, а также некую таблицу. Напротив каждого имени имелся коротенький текст с обозначением имен родителей или разновидности магического таланта.
– Это журнал учета, – сделал вывод Кентон, пролистав книжку до конца. – Вы вели учет всех украденных детей?
– Наша работа заключалась в том, чтобы искать младенцев, которые могли бы стать сосудом. Мы приносили их из всех уголков Большой Лукуры, чтобы обучать. В первую очередь мы искали одноруких малышей, но каждый раз оказывалось, что у них нет никаких способностей к магии. Поэтому мы выкрадывали из колыбелек тех малюток, в ком имелась магия, надеясь, что кто-нибудь из них лишится руки по воле случая… но наши надежды шли прахом. И это чрезвычайно раздражало.
– Что это значит? – Кентон ткнул пальцем в помеченное звездочкой имя, рядом с которым стояли буквы «БТ». – Сейдж Ленка. Он ведь был нашим поваром?
– Верно. «БТ» означает «без таланта». Не каждый из детей обладал магическим талантом. Некоторые попадали сюда в результате политических интриг.
– Постой-ка. Ленка… Как
Кьяра кивнула:
– У него было три сына. Считается, что третий родился мертвым, но на самом деле последние десять с лишним лет он безраздельно властвовал на кухне Академии.
– Вы украли
– Главным образом из-за политики. У нас были свои причины.
Кентон пролистал несколько страниц и тут увидел имена одноклассников:
– Фиюнай Харт, сын…
