– Жар будет стоять невыносимый, – добавила Содья. – Если Салтар проснется раньше, чем его берлога наполнится дымом, вряд ли он кинется к нам.
– Значит, к нам, – мрачно проговорила Поли, вцепившись в багор. – Не по душе мне все это.
– Да не переживай ты, Вайолини. – Сидж снова хлопнул ее по плечу, оставив на нем жирные отпечатки пальцев. – Нэлдон, Фин и Ворон все просчитали.
Тут впервые за все время заговорила Квинн:
– А как будем засекать время?
– О, кстати, хороший вопрос, – поддержал Сидж, проглатывая здоровый кусок моллюска.
– У нас есть свечи. – Фин поднял мешок, содержимое которого Содья купила на рынке Нижнего квартала. – Свечи из сала, все одинаковой длины, горят часа три или четыре. Сначала пойдем к верхнему туннелю и зажжем каждый свою свечу. Вы с Поли останетесь, чтобы таскать камни ко входу, а мы разойдемся по позициям. Как только жир догорит, начинайте сваливать камни в туннель.
– А если Салтар нас услышит?
Фин посмотрел на Сиджа и Поли: он уже пожалел, что разрешил этим двоим работать вместе. Они хоть и превосходили по силе всех в команде, но и боялись больше остальных. Если Салтар их обнаружит, то оба кинутся бежать… ящер, естественно, их догонит и разорвет на части. И весь план полетит к чертям.
– Я останусь с ними, – решительно заявила Квинн. – Мы будем вести себя тихо – тише, чем мертвецы, – а если Салтар и явится, мы прикончим его серым огнем.
Поли охнула и быстро начертила в воздухе знак Одара, а Сидж пробормотал какое-то ругательство. Даже Толк с Нэлдоном побледнели.
– Что еще за серый огонь? – не понял Фин.
– Пламя, которое невозможно затушить обычным способом, – с угрюмым видом пояснил Толк. – Борода Одара, Квинн! Ты же говорила, что завязала с этой чертовщиной.
– Этот ящер должен сдохнуть.
Фин с интересом посмотрел на крозеранку. Ему и в голову не приходило, что у Квинн с Салтаром могут быть свои счеты.
– Что он тебе сделал? – спросил Фин, заранее предчувствуя ответ.
Чутье его не подвело. Квинн приспустила тунику с плеча, и все увидели на нем рабское клеймо.
– Не он один, его покровители тоже – вся семейка Рокас.
Фин бросил быстрый взгляд на Содью, но та не отрываясь смотрела на Квинн.
– А что тебе сделали Рокасы? – ровным голосом спросила Содья.
– Моя семья издревле занималась морской торговлей. Пришли Рокасы, захватили наши суда, превратив их в пиратские корабли, а людей угнали в рабство… – Глаза у Квинн заблестели, но она не проронила ни слезинки. – Когда я была ребенком, нам с родителями удалось сбежать. Рокасы натравили на нас Салтара. Мы сбежали в Нижний квартал, там-то Салтар нас и нашел. Родители меня спрятали, а сами погибли… Он отнес их головы маркизе Сэвор.
– Сэвор? – переспросил Фин. – Я думал, мы тут про Рокасов говорим.
– Так и есть, – ответила Квинн, пристально глядя на Содью. – Мне было восемь, когда Сэворы стали именовать себя домом Рокас; это случилось, когда Тиана Сэвор вышла замуж за Винтана Рокаса. С тех пор почти тридцать лет прошло, и за это время Сэворы сделали все возможное, чтобы заставить всех и каждого позабыть, кем они были изначально. Но я не забыла.
– Я сочувствую тебе, – произнесла Содья. – Семейство Рокас и мне причинило немало страданий.
Квинн кивнула.
Теперь Фин точно знал, что Салтара она не упустит. Она либо остановит его, либо погибнет, сражаясь.
– Но почему ты молчала? Зачем нам выкуривать Салтара, если ты можешь просто сжечь его этим серым огнем?
Квинн ничего не сказала, только посмотрела исподлобья. Ответил за нее Толк:
– Магия ее истощает, Фин. Квинн потом на ногах едва держится.
– Я не думал, что магия так действует.
– Когда занимаешься теневой магией, она действует именно так, – сказала Содья. – И чем слабее твои способности, тем больше сил тебе требуется на заклинание.
– Ты-то откуда знаешь? – удивилась Квинн.
– А ты как думаешь? – Содья щелкнула пальцами, и над ее ладонью появилась полупрозрачная дымка. – Серый огонь я никогда не вызывала… зато умею кое-что другое.
– Это я уже поняла. – Квинн сделала паузу. – Ворон – твое настоящее имя?
– Такое же настоящее, как и Квинн.
– А не ты ли это сражалась в Ямах в маске ворона? – спросил Нэлдон, который с задумчивым видом прислушивался к их разговору.
– Может быть.
Нэлдон усмехнулся:
– Значит, я тебя знаю.
– И что, хороша она в бою? – спросила Поли.
– Не то слово. Одна из лучших. Впрочем… – Он посмотрел на Содью. – Давненько о тебе ничего не слышно. Сколько прошло – года три?
– Года три.
– Никогда тебя раньше без маски не видел.
– Я надеваю ее только для выхода в свет.
– Так, – вмешался Фин, – давайте-ка ближе к делу. Почему бы нам не поджечь дрова и смолу этим вашим серым огнем?
– Потому что от него не бывает дыма, – ответила, бледнея, Поли. – Он просто… горит. Цепляется к тебе, словно твоя тень, и не отстает. И ты горишь. Только ты.
– Ясно… – Фин прочистил горло. – Если это правда, то я впечатлен. Тогда давайте подожжем Салтара, запечатаем все выходы и просто подождем, пока от него не останется один пепел.
