Мастер артефактов полностью

Долгое время все трое молчали.

Первым тишину нарушил Титус.

– Ты должен пойти с нами, – решительно произнес он. – Втроем мы точно доберемся до Банока!

– Да погоди ты, – одернул его Терин. – Аннев, а почему это тебе можно уйти из Анклава, а всем остальным нельзя?

Аннев печально улыбнулся:

– Меня Рив попросил уйти.

– Что? Почему?

Аннев стянул с левой руки новую перчатку, поднял кулак – и, послушный его воле, золотой протез засиял ослепительным светом.

– Эта рука опасна. Я опасен. Поэтому не могу больше здесь оставаться.

– А по-твоему, если уйдешь, все будут в безопасности? – Терин усмехнулся. – Тебе не кажется, что лучше оставаться рядом с теми, кто может помочь тебе, а не сбегать в большой город, где тьма-тьмущая людей, и размахивать там своей полыхающей ручищей? Ты что, уже забыл, что произошло в Шаенбалу?

Аннев даже не успел сообразить, что он делает. Просто замахнулся и изо всей силы врезал Терину по щеке тыльной стороной правой ладони. Терин отшатнулся назад, наткнувшись на Титуса, прижал руку к оцарапанной кольцами щеке и уставился на Аннева дикими глазами.

– Ничего я не забыл, – прошипел Аннев, чувствуя, как кровь застучала в ушах. – Не могу забыть. Пока вы там, наверху, радовали своими успехами дионахов, я сидел здесь один, снова и снова вспоминая о том, каково это – сжечь дотла место, служившее домом друзьям, женщинам и детям, и похоронить их всех под горами пепла.

Он шагнул к Титусу и Терину, вынуждая их попятиться к двери.

– Пока вы там, наверху, наслаждались видами столицы, я сидел во тьме под землей. – Он сделал еще один шаг. – Когда вы шутили и смеялись, наслаждаясь своей новой жизнью и способностями, я прятался от убийц.

Он ударил золотым кулаком в дверной косяк, и Титус с Терином выскочили в коридор.

– А сейчас ты говоришь мне остаться здесь, – продолжал он, – рядом с людьми, которые могут мне помочь, хотя те же самые люди выставили меня за дверь.

– Аннев, – умоляюще произнес Титус, – он не это хотел сказать…

– Знаю я, что он хотел сказать. И прекрати вечно за него извиняться. – Аннев едва сдержал ехидную усмешку. – Хотите уйти? Вперед. Наплюйте на обеты, что вы дали ордену. Хотите быть героями – на здоровье. Но когда все покатится к чертям и ваша жизнь повиснет на волоске, я не смогу спасти вас. Я сражаюсь со своими собственными демонами. – Он взмахнул золотой рукой. – С демонами, которых я не могу ни прогнать… ни забыть.

Он резко отвернулся, краем глаза заметив тлеющий узор, оставленный золотыми костяшками на деревянном косяке. Мальчишки, съежившись, испуганно смотрели ему в спину. Аннева охватило раскаяние.

«Зря я на них сорвался, – подумал он. – Они ведь тут ни при чем».

Только сказанного не воротишь. А если честно – ему этого и не хотелось. Он действительно думал, что здесь его друзьям безопаснее, и мчаться спасать Банок ему хотелось не больше, чем оставаться в Анклаве. А еще где-то за этими стенами находился Ханикат – возможно, тот самый человек, что устроил атаку на Шаенбалу, – и шансы Аннева поймать его таяли с каждой лишней минутой, проведенной в этих стенах.

– Супер! – гаркнул Терин. – Но мы все равно уйдем. И ты нам не нужен, понял? Мы и сами в состоянии себя защитить.

Аннев услышал удаляющиеся шаги. Однако пару секунд спустя они замерли, а потом зазвучали отчетливее – Терин вернулся.

– И знаешь еще что? – ледяным голосом сказал он. – Это ты нас сейчас бросаешь, не мы тебя. Это ты решил, что мы для тебя обуза.

Он подождал, но ответа не последовало. Да и что можно было ответить, если слова Терина били не в бровь, а в глаз. Аннев на голову перерос своих друзей. И он намеревался найти свой собственный путь. Слишком долго он только и делал, что оправдывал чужие ожидания. С него хватит.

Он ничего не сказал, но в этом не было надобности: Титус наверняка прочел его мысли, а Терин и без того понял, что оказался прав.

– Ну конечно. – Терин презрительно сплюнул себе под ноги. – Ты такой же, как Кентон: увидел, что можешь обойтись и без нас, и тут же бросаешь, как будто мы ненужный мусор. Но и ты нам не нужен, слышишь? Мы многому здесь научились – без твоей помощи, вопреки тебе, – вот ты и бесишься.

Аннев развернулся, и Терин инстинктивно поднял руку, защищая лицо. Но Аннев лишь накинул на плечи плащ, коротко кивнул и вышел из комнаты. Терин молча проводил его взглядом, а Титус попытался остановить, робко тронув за локоть.

Но Аннев не мог позволить себе остановиться, ведь тогда друзья увидели бы его мокрое от слез лицо и сомнение в глазах, поняли бы, как больно ранили его слова Терина.

Он решительно зашагал прочь, не попрощавшись и ни разу не оглянувшись. Это было неправильно, но необходимо. Заверения в дружбе, обещания увидеться вновь – все это ни к чему. Он делает это ради друзей, ради их спокойствия и безопасности… Однако, сколько бы Аннев ни твердил это себе, какая-то отдаленная частичка его души радовалась освобождению и точно знала, что его бескорыстные устремления далеко не столь бескорыстны.

Он вытер щеки, сжал челюсти и приказал себе успокоиться.