Огненный поток, вырвавшийся из руки взвизгнувшей Милы, столкнулся с волной всё пребывающих грызунов. Раздался противный писк, переходящий в вой, который донёсся откуда-то спереди нас. На удивление, огонь совершенно не причинил никакого вреда крысам, но вот разозлил он их очень сильно. Волна грызунов бросилась на нас, готовясь элементарно утопить под грудой своих маленьких тел.
Щит душ, которым я накрыл нас, пока справлялся и не давал крысам подобраться к нам, но судя по трещинам, начавших образовываться в разных местах, жить ему оставалось не так уж и долго, несмотря на то количество энергии, которую я вливал в него для поддержания.
— Нужно убить главного, — сквозь писк, переходивший в ультразвук, прокричал Павел. — Огромный крысюк руководит этой мохнатой компанией. От тебя на двенадцать часов находится. Заряжай свой трезубец, на них только магия Стражей действует и духовное оружие, — пояснил он то, о чём мы уже и сами смогли догадаться, но через окружающий нас барьер атаковать не могли.
Сквозь облепивших щит со всех сторон крыс, я не видел того, о ком говорил артефакт, но решил поверить ему на слово. Призвал я свой трезубец ровно в тот момент, когда щит треснул, и вся шерстяная братия накинулась на нас. Перстень на руке нагрелся, и воздушной волной большую часть крыс отбросило от нас в разные стороны. Этого хватило, чтобы я увидел того монстра, о котором говорил Павел. Огромная крыса, перекрывающая своими размерами весь проход, смотрела на меня своими светившимися в темноте фиолетовыми глазами и скалилась, обнажив острые зубы и выпирающие клыки.
Замахнувшись, я метнул трезубец на манер копья в сторону этой твари, тут же активируя воздушный кулак и разбрасывая крыс. Приготовившись броситься вслед за своим оружием, я с удивлением увидел, как оно прошило главаря крыс насквозь, практически разделив его огромную тушу на две половины. Похоже, духовное оружие намного сильнее, чем я о нём думал.
Предсмертный рёв, который издал монстр, сотряс стены. С пола поднялись клубы дыма, а с потолка начали сыпаться мелкие камни. Атака его мелких сородичей тут же прекратилась. В ярких фиолетовых вспышках они начали исчезать, оставляя после себя лишь сиреневый пепел.
— Все живы? — устало поинтересовался я, оглядывая ребят, лица и руки которых были испещрены мелкими кровоточащими царапинами.
— Да, на удивление, — простонал Павел. — Ещё чуть-чуть и всё, нас бы тут даже не нашёл никто. Как ты не увидел эту громилу, когда исследовал коридоры своими двойниками?
— Понятия не имею, — покачал я головой. — Скорее всего, это тоже привет от основателей, спрятанный в очередной ловушке.
Я подошёл к своему трезубцу и, взявшись за основание, потянул на себя. Он шёл туго, будто что-то насильно держало его в кирпичной кладке. Но резким рывком у меня получилось выдернуть его, ощущая, как пол под ногами словно пошёл какими-то волнами. На стене, куда влетел трезубец, была изображена одна из вязи символов, которую до этого скрывали маскирующие чары. Нарушив целостность одной, начали разрушаться и остальные связанные с ней, о чём красноречиво говорили вспышки и сияния, покрывающие окружающие нас стены.
Лабиринт, в котором мы находились, ощутимо затрясло. Стены начали буквально разваливаться, осыпаясь не связанными уже между собой серыми камнями.
— Бежим, — скомандовал я и ринулся прямо сквозь образующиеся проходы, не дожидаясь, пока нас погребёт под каменными завалами. Хорошо, что я примерно знал, где находится телепортационная площадка, поэтому держал курс именно в этом направлении.
Бегали благодаря тренировкам Лебедева мы быстро и практически не запыхались, когда выбежали на свободную площадку, в центре которой находился круг.
— Надеюсь, его не нужно активировать каким-нибудь хитрым способом, — проворчал Сергей и первым ринулся к кругу, подбадривая себя тихим рычанием.
Нас с Милой тоже заставлять ждать было не нужно, и как только мы влетели в пределы телепорта, то тут же ощутил толчок, после знакомой яркой вспышки.
— Таким образом, я выношу на голосование вопрос о лишении Дмитрия Лебедева статуса и всех привилегий Стража, включая целесообразность его…
Я поднялся на ноги, совершенно не помня, каким образом очутился на одном колене и огляделся по сторонам. Помещение, где в данный момент гасли символы активированного несколькими секундами ранее телепорта, было заполнено людьми в уже осточертевших серых плащах. Все их взгляды были направлены на нас. Из этой серой массы выделялись трое, сидевшие на какой-то специальной трибуне: Рубцов, Моров и Константиновская.
— Пожалуй, я думаю, вам следует спросить у учеников Дмитрия Игоревича о концепции его обучения, — холодно проговорил я, глядя в глаза Морову.
Теперь мне стало практически всё ясно. Кроме одного, что именно им всем конкретно от нас нужно. Или тут дело принципа, просто избавиться от Лебедева и выгнать того с территории Школы, чтобы не лез, куда им не нужно, пресекая их деятельность на корню.
