— Ошейник с поводком для твоей дикой псины работает не совсем так, но ему, конечно, лучше этого не знать, — прошептал Павел, когда я немного отдалился от нашей группы. — Но ход твоих мыслей мне нравится. Эх, когда уже ты достигнешь четвёртого уровня. Такие возможности перед нами откроются. Ну вот ответь, зачем тебе сдался этот Рубцов? Он же вечно подслушивает, о чём мы с тобой говорим. Это как в моё личное пространство без спроса лезть и твоей интимной жизнью интересоваться. А если мы и правда годика через два, когда ты подрастёшь, баб обсуждать будем? Он тоже лепту свою в твоё воспитание вносить будет? Ну уж нет, конкурентов я не допущу. У меня опыта в этом деле гораздо больше. — Размышлял артефакт, пока мы продирались через густые заросли. Я отстранённо слушал успокаивающую болтовню Павла. — Слушай, а куда ты идёшь? — неожиданно спросил он.
— На поляну, — тихо проговорил я, хотя из-за треска веток, сопения и шороха, который создавал Сергей, можно было говорить в полный голос, всё равно никто бы ничего не услышал. Я-то надеялся, что он в лесу в прошлый раз себя так вёл, потому что находился в неадеквате. Но нет, это была, как оказалось, его уникальная способность. Похоже, в этом теле, слившись с душой княжича, я становлюсь слишком наивен.
— Тогда тебе совсем в другую сторону, — будничным голосом проговорил Павел, отчего мне хотелось снять кольцо и попытаться сломать его о ближайшее дерево. — Так вот, что касается твоего воспитания…
— А раньше не мог сказать? — процедил я, резко останавливаясь.
Я был точно уверен, что мы вышли именно с этой части леса. Вот даже небольшая тропинка протоптана была и ветки местами обломаны. Мила, плетущаяся позади меня, врезалась мне в спину и чуть не упала. Хорошо хоть я успел развернуться и её подхватить.
— А ты меня не спрашивал, — ответил Павел. — Ладно. Сделаем небольшой круг, чтобы твои товарищи не думали, что ты страдаешь географическим кретинизмом. Хотя это не отменяет того факта, что так оно всё и есть, — подытожил он. — Иди прямо и забирай немного правее.
Я только зубами скрипнул и теперь двигался по указаниям перстня. Иногда мне казалось, что мы возвращались к той же точке, откуда начали идти. Даже Роман шёл рядом со мной, начиная всё больше хмуриться. Когда я уже хотел остановиться и по душам поговорить с Павлом, мы неожиданно вышли на место нашего жёсткого приземления. По крайней мере, расколотое на две половины молнией дерево красноречиво говорило, что это именно то самое место.
— Пришли, — выдохнул я, останавливаясь в самом центре, начиная при этом озираться по сторонам.
— Я до конца не верил, что ты говорил правду про телепортацию, — тихо проговорил Роман, подходя ко мне ближе. — Всё же, случившееся с дирижаблем выглядит правдоподобнее.
— Ну так я просто никого в этом не разубеждал, — пожал я плечами. — А молнию, которая образовалась при разрушении портала, вы, скорее всего, и приняли за рухнувшее судно.
— Да нет, дирижабль точно был, — уверенно проговорил наш провожатый. — Он как раз пролетал над посёлком и достиг леса, когда взорвался в воздухе. Это все видели. Молния, о которой ты говоришь, возникла минут через десять после падения.
— А где он упал? — нахмурился я.
— Да недалеко от этого места. Я думал, что ты идёшь именно туда, поэтому и усомнился в твоих словах. Но… Всё это странно, — после небольшой заминки произнёс Роман. — У меня во время пути было чувство, что что-то тормозит нас. Заставляет или свернуть ни туда, или вообще развернуться и идти назад. Такого я не припомню раньше. Как ты сориентировался, куда тебе нужно выйти?
— Отметки оставлял, когда на выход шли, чтобы не заблудиться, — сказал я первое, что пришло в голову, выходя вперёд. — Теперь рассказывай, что делать дальше.
— Мне нужно несколько минут, — задумчиво произнёс Роман и частично принял форму своей второй ипостаси. Его лицо вытянулось, став похожим на морду гиены, а всё тело покрылось небольшой светлой шерстью.
Он прошёл по поляне, постоянно ведя при этом носом, словно принюхиваясь. Неожиданно Сергей пробурчал что-то неразборчивое и, обратившись в бобра, опустился на все четыре лапы, начиная обнюхивать каждую травинку.
— Что он делает? — округлив глаза, спросила Мила, кивая на сосредоточенного друга.
— Понятия не имею, — хмыкнул я, следя при этом за Романом, который неожиданно остановился и, присев, начал рассматривать что-то на земле.
— Эх, да кого я обманываю, — неожиданно вспылил Сергей. — У меня нюх ещё слабее, чем боевая форма, — скривился он, поднимаясь на ноги, и резко вскрикнул, начиная трясти рукой, приняв свою человеческую форму. — Ещё и поранился обо что-то, — пробубнил он, показывая мне руку.
Я опустил один из шаров. Фиолетовый осколок стекла впился в его ладонь, начиная мерцать под направленным на него светом. Опустившись на колени, я принялся рассматривать то место, где совсем недавно ползал бобёр. Четыре крупных осколка фиолетового кристалла лежали как раз у нас под ногами. Подняв один, я увидел несколько капель крови и почувствовал крохи оставшейся после разрушения артефакта энергии.
