— Блеск. Они бы ещё быстрее нас выпроводили с территории монастыря, чтобы совсем точно убедиться в том, что за ними ты не увяжешься, — протянул Павел. Окно телепорта закрылось, и я встретился с немного опешившими взглядами оборотня и Курьянова.
— Это шутка? — решил уточнить Глеб почему-то у Романа, который начал доставать какие-то бумаги из своего походного рюкзака.
— Ну, об этом деле я знал ещё со вчерашнего вечера. Мне сказали, что отправят нас сюда, как только группа будет сформирована, — пожал он плечами. — Пойдёмте, заселимся, и я всё подробно расскажу.
— Красота. Наслаждаемся, Мишаня. Отвратительные кислородные коктейли, грязевые ванны, возможно, массаж с массажистом костоломом, а не у знойной красотки в мини-халате, а в завершение дискотека по вечерам для тех, кому за шестьдесят. Лучше бы тебя в темнице заперли, честное слово. — Протянул Павел, в то время как я рассматривал большое четырёхэтажное здание, с местами облупившимся фасадом.
— «Профилакторий Дружба» — прочитал я выцветшую вывеску над входом. — Не знаю, есть ли тут нечисть, или что-то ещё, но выглядит это место жутко.
— Пожалуй, тут я с тобой соглашусь, — прокомментировал мои слова Курьянов, первым заходя внутрь здания.
Нашим так называемым заселением занялся Роман, сразу же направившись к стойке администратора, за которой стоял пожилой мужчина в чёрном строгом костюме. Он рассматривал нас тяжёлым взглядом, с тех пор как только мы переступили порог его вотчины. Судя по его виду, мужчина был недоволен новым клиентам, потому что даже не улыбнулся Роману, когда тот подошёл к нему и громко кашлянул, привлекая его внимание. Мы с Глебом, как совершенно неподготовленные к этому заданию клирики, стояли поодаль и рассматривали холл этого приветливого заведения.
Высокие потолки с облупившейся штукатуркой и ржавыми потёками, стены, выкрашенные яркой зелёной краской, деревянный скрипучий пол и расставленные повсюду торшеры с тусклыми лампами навевали тоску и какую-то обречённость.
Не улучшали атмосферу многочисленные кадки с зелёными растениями, расставленные возле стен. А огромные часы напротив входа, звук секундной стрелки которых набатом оглушал многострадальную голову, заставляли включить все самообладание, чтобы не выскочить отсюда и пешком в очень быстром темпе не вернуться в монастырь с позором. Их тиканье даже заглушало разговоры парочки старушек, сидевших на скамейках неподалёку от входа и с интересом нас рассматривающих.
— В принципе, если тут сделать хотя бы поверхностный ремонт, будет не так всё тоскливо, — резюмировал я, глядя на всё ещё находившегося в лёгком ступоре Курьянова. — Да и кто подобными заведениями будет заниматься во время войны? Хорошо, хоть и в таком виде место, где население может отдохнуть и провести несколько спокойных деньков на плаву удержали, — кивнул я своим мыслям под одобрительное хмыканье Павла. Или ехидное. Я пока не мог до конца разобраться в его настроении, когда он молчал, мычал или хмыкал.
— Мне вот что интересно, тебя, за какие грехи отправили сюда, да ещё и нас, в качестве твоего сопровождения? — полюбопытствовал Глеб, переводя на меня недоумевающий взгляд.
— А ты чего хотел, оставаясь в монастыре в качестве клирика, пятизвёздочных отелей, соответствующих твоему статусу? Радуйся, что не палатку дали одну на троих и не выбросили в центре поля, — проговорил я, резко поворачиваясь на противный скрипучий звук.
Мимо нас везли в инвалидном кресле какую-то худую старушку в белоснежной ночной сорочке. Чёрные распущенные волосы, без единого седого волоска, аккуратно спускались ей на плечи. Что, кстати, выглядело слегка неестественно в сочетание с дряблой морщинистой кожей. Бабушка смотрела перед собой каким-то пустым, ничего не выражающим взглядом. Противный скрежет издавало то самое кресло, которое катил перед собой молодой парень, приветливо здоровающийся с теми самыми старушками, улыбнувшиеся ему довольно приветливой улыбкой.
Неожиданно, поравнявшись с нами, старушка резко вскинула голову и посмотрела прямо на Глеба, который вздрогнул и отвёл от неё взгляд. Женщина улыбнулась и повернула голову, продолжая глядеть перед собой всё тем же пустым взглядом.
— У меня чуть сердце не остановилось, — простонал он, прикладывая ладонь ко лбу.
— Какой-то ты слишком нервный, — я сочувственно похлопал его по плечу. — Это просто обычная пожилая женщина, которая в силу своего возраста не может самостоятельно передвигаться.
— Да от её взгляда у меня всё внутри похолодело, — буркнул он. — Тем более я, в отличие от многих, знаю, что здесь творится какая-то чертовщина. Поэтому держу ухо востро и подозревая каждого в том, что он как минимум что-то знает, а может, и сам является тварью, на которую нам предстоит охотиться, — прошептал он.
