— Можешь выкинуть этот отчёт и порвать на мелкие кусочки, — сжал я кулаки, вспоминая этого предателя, который убил меня, вырезав моё ядро силы из живого тела. Надеюсь, отец с ним разобрался так, как он того заслуживал. — Он предатель, и уже долгое время работал на приспешников Булгакова. Этот человек был одним из тех, кто напал на мою семью.
— Понятно, — пристально посмотрев на меня, Роман отложил несколько листов в сторону. — Значит, нам самим нужно будет разбираться и начинать всё сначала.
— Есть какие-то определённые места, в которых случались эти нападения? — спросил Курьянов, внимательно слушавший доклад оборотня. — Пока мы не докажем обратное, будем считать, что эти люди являются жертвами какой-нибудь твари, — пояснил он, хотя с ним никто в этот момент не спорил.
— Нет. Все жертвы на первый взгляд случайны из разных мест и разных слоёв общества. Единственное, что их всех связывает — они простые люди. Но это на первый взгляд. Как мы уже определили, верить этим отчётам мы не будем. — Серьёзно проговорил Роман. — Но тут простора для воображения не так уж и много. Кто-то поглощает души погибших людей. На это способны только демоны, из того, что мне известно.
— Инкубы, — подытожил Павел.
— Инкубы, — повторил слова артефакта оборотень. — Наиболее вероятно.
— А я говорил, что он какой-то подозрительно умный? Всё на лету схватывает. Учись, Миша, мыслить на опережение. Меня, правда, не победить, но хотя бы эту ручную гиену ты должен сделать в ближайшем турнире умников.
— Но есть один нюанс, который ставит версию с инкубами под сомнение. — Роман замолчал и протянул мне какой-то лист. — Все жертвы довольно пожилые.
— Инкуб-извращенец со своими странными предпочтениями. — Не стал отступать Павел. — Бывает и такое…
— И жертвы не только женщины преклонного возраста, но есть ещё и мужчины… — Продолжил Роман, не слыша голоса моего перстня.
— Просто работают в паре. Ну или существуют демоны, которые могут менять свой пол и внешность. — Продолжал комментировать каждое слово Романа перстень. — Я о таком, конечно, не слышал. Но кто их знает, какие эксперименты в демонической колыбели над ними проводятся.
— Правда, есть и несколько молодых людей. — Оборотень перевернул очередную страницу дела. — Но они приезжие…
— Изменяет своим привычкам. — Голос Павла стал задумчивым и слегка хриплым, словно у старого детектива. — Это плохо, значит, непредсказуем…
— Стоп! — я поднял руку, прерывая обоих одновременно говоривших. Роман удивлённо на меня посмотрел, а Павел благоразумно заткнулся. — Ром, давай обсудим всю полученную информацию, — после небольшой паузы нарушил я установившуюся тишину. — Инкубы. Не знаю даже. Сомневаюсь, что о подобном не подумал отец Фёдор, — тряхнул я головой.
— Я читал о них. Это очень опасные демоны. — поддержал меня Глеб. — Нас бы точно не отправили сюда, если бы думали, что здесь могут быть они.
— Возможно, вы и правы. Но как рабочую версию можно оставить, — пожал Роман плечами. — К тому же никаких других теорий пока нет.
— Хорошо, с чего предлагаешь начать? — спросил я у парня, как неплохо ориентировавшегося в задании. Нужно будет тоже тщательно все бумаги изучить, вдруг он пропустил что-то действительно важное.
— Все в конечном счёте попадают в больницу, когда сон становится глубоким и родственники не могут добудиться жертву. Я считаю, что нужно начать оттуда. Поднять документы и самим составить определённую картину, — уверенно кивнул Роман.
— Как мы попадём в больницу, не раскрывая себя? Сомневаюсь, что нам просто так дадут все истории болезни, — с сомнением проговорил я.
— Посмотрим завтра с утра перечень вакансий. В больницах в подобных мелких городках всегда не хватает санитаров и сиделок. Устроимся на время. Тем более что определённый опыт работы у меня всё-таки есть, — улыбнулся Роман — Когда началась война, я оказался рядом с северной заставой, и первое время помогал там, ухаживая за раненными. У тому же, у меня мать с сестрой были медсёстрами в больнице в том месте, где мы жили, — выдохнул он, отводя от меня взгляд.
— Как так получилось, что ты оказался в той банде мародёров и почему остался в монастыре? — прямо спросил я у него, не надеясь на то, что он ответит.
— В четырнадцать я остался сиротой. Прибывшие по нашу душу охотники вырезали почти всю мою семью и распотрошили на трофеи. Мне тогда удалось спастись и вытащить сестру. Правда, два года назад наши дорожки разошлись. Она осталась на заставе, а я ушёл, когда война официально завершилась. И оступился. Хорошо, что отец Фёдор принял меня, потому что после всего, что произошло в том лесу, я не знал бы, куда мне податься, — всё-таки ответил он, глядя в открытое окно, находившееся рядом с кроватью.
— Охотники? — нахмурился я. — Зачем им было охотиться на вас?
